— Она там… меня… О-о-о!
И глаза у неё закатились.
А я почувствовал, что меня тянут. Ве-е-ерх. Вни-и-з. Факеншит! И — снова. Чёт подташнивает… Укачивает, знаете ли… И ещё раз. Уелбантуриться! Ё! Она задаёт нам темп и амплитуду! У Сивки лучше получалась… Такое выражение властолюбия… у-у-й!.. никогда не встречал.
— Ну и как тебе, зятёк, такие игры?
— Софа! Я тебе не зять! Я…
— А кто? Дочку мою поял. Аж до потери разума. Она вон, уже и себя не чувствуют…
— А тебе завидно? Кончай! Давай о деле.
— Давай. Только ты сам смотри, раньше времени не кончи. Расскажи мне, бабе старой, скудоумной, какого беса ты хочешь от нас избавится, за тридевять земель загнать? В подробностях.
М-мать! Вот же угораздило нарваться на умную женщину! Одна тема: выдать/не выдать Боголюбскому. Другая выдать Ростиславу за Саксонца. Нормальная бы радовалась, что голову сохранить можно. Да ещё такое весьма не худое место предлагают. Герцогские тёщи коровам хвосты не крутят. А эта… змеища… ищет тайный смысл.
Она замедлено, многозначительно улыбаясь, опустилась на пол между моих коленей, показала мне язык — совсем не обидно или дурашливо, а многообещающе, и поглядывая поверх периодически изгибающегося, трепещущего, страстно стонущего тела девушки, принялась управлять нами. Нашими движениями, нашими ощущениями. Внося в процесс… некоторые новые оттенки. Ну просто — море оттенков! В отдельных особо чувствительных точках. Точки — маленькие, а море… о-о-о… такое большое… как бы не захлебнуться… когда волной накрывает…
Вести умную аргументированную геополитическую беседу в таком положении… У-у-ох… Поэтому конспективно.
— Софа, ты идёшь с дочкой в ту Саксонию. Ап-о-ох… Подгребаешь под себя этого герцога-визажиста-пейзажиста-гламурника… Да ой-ёй же…! Женишь его на своей дочке. У-у-й… Берёшь бразды правления. Й-ё-ё…! Не надо так!
— Не надо врать. Зачем это тебе?
— Го-с-споди! Если вы попадётесь Андрею, если он узнает…
— Как я тебе яйца открутила?
— О-ой… Не надо! Короче: мне надо чтобы вы к нему не попали.
— Проще и дешевле нас убить. А ты толкуешь о дальнем походе, свадьбе, диковинок всяких обещаешь…
Факеншит! Я знаю что дешевле! Андрей будет мне благодарен. И озлобится за то, что я помог ему исполнить его долг — убить тебя. Но объяснять это — вызвать иллюзии возможности возвращения.
— А-ай! О-ой… Я хочу… Чтобы ты спасла мир! О-ух…! Не допустила "дранг нах остен"! Да уймись ты! Я правду говорю!
Блин! Как с малым ребёнком! Только переключением внимания. На новую "погремушку" из слов и идей.
В эти десятилетия немцы выходят на берега Балтики. Второй Крестовый поход, христианская проповедь, походы датчан и поляков… После смерти князя бодричей Никлоты Великого его потомки "лягут" под саксонцев. Земли лужичан, мильчан, сорбов, вагров, ободритов, палабов, глинян, варабов, хижан, черезпенян, доленчан, ратарей, вильцов, лютичей… станут Германией, их население в следующем столетии перестанет различать себя по племенам, станет называться немцами.
Чуть поздно исправлять: надо было с Карла Великого или даже раньше. Но "поезд ещё не ушёл", можно попробовать "впрыгнуть в последний вагон".
— Софья! У тебя есть возможность избежать гнева Боголюбского! Получить власть! Сделать дочку герцогиней! Подмять под себя самые большие владения в Германии! Спасти мир! Ё…!
Тут Ростислава снова распахнула глаза. И, наплевав на все произносимые умности (или — глупости? Короче — наплевав) негромко, но задушевно завизжала:
— И-и-и…!
Встала на мостик и резко опустилась. Выбив из меня дух.
Эта — вроде всё. Огребла и радуется. Пока.
Она тяжело дышала, мгновенно покрываясь потом, тихонько мурчала под руками довольной матушки, поглаживающей ей бёдра. Потом недовольно ахнула, когда Софья подцепила её за коленку и откинула с меня вбок.
— Ишь ты… ещё годен.
Софья удовлетворенно осмотрела открывшееся её взору пейзаж. С рельефом. По-хозяйски чуть откатила дочку дальше, села на меня верхом, опустилась на моего многострадального за сегодня "приятеля", скомандовала:
— Ну, давай, рассказывай. Как там мир спасать.
И — поскакала.
Она наклонилась, я поймал её за руки. Она немедленно прижала мои ладони к своим грудям. Так, поддерживая её, потихоньку тягая вверх и вниз, я принялся проповедовать по обсуждаемой гео-историко-политической теме.
Как известно: "Не Россия войны начинает, но она их всегда заканчивает".