С войнами понятно: тут как в любви — не надо кончать преждевременно. А вот можно ли сделать так, чтобы и другим начинать негде было?
Я же — миролюб! И… это… благорастворитель.
— Народ, Софа, похож на воду. Государство — на лужу с этой водой. Вода прибывает — лужа разливается. В какую сторону? В ту, где берега ниже. Последние столетия низкий берег у германской лужи на востоке и на севере. Вот они туда и идут. Тамошние славяне между собой живут не дружно. Каждый на соседа ножи точит. Их съедят. Через полтора года датчане заявятся на Руян, отомстят за разорение Ютланда, уничтожат последнее славянское знаменитое языческое святилище — Святовита в Арконе. А князья лягут под датского короля. Собственно, три тамошних брата-князя его и позвали. Удержаться без веры Христовой они не могут. А идти под саксонцев… нагляделись на соседей.
Других тамошних славян подомнут под себя поляки, третьих — саксонцы и бранденбуржцы. Славянские князья будут грызться между собой и служить новым господам. Которые будут сводить новых холопов в своих битвах. Датчанин, сокрушитель Асконы Абессалом, епископ Лундский, будет защищать Руян от вторжения польских поморских князей во главе с младшим из трёх руянских "братьев-призывников". Германцы победят. В Поморье — до вмешательства СССР и разгрома Третьего Рейха. Западнее Одера — навсегда. Аристократические роды, наследники гордых славянских князей, станут частью германской аристократии и закончатся в 1918 году.
— Германцы "съедят" местных. Заставят подати платить, землю пахать, детей рожать, на своём языке говорить, своему богу молиться, по своим законам жить. Что дальше? Вода-то в "луже" прибывает. Поставят на новых землях города, построят корабли, наберут войско. Из своих ублюдков, тамошними бабами выроженных. И поплывут по морю Варяжскому. Во все стороны. На север. Долго-долго будут воевать с датчанами, свеями, готами, норвегами. Те будут собираться раз разом под одну шапку чтобы отбиться. Это — на века.
Концовкой анти-германских попыток скандинавов объединиться можно считать норвежский референдум от 13 августа 1905 года — о прекращении унии со Швецией. Перед этим была, например, Кальмарская датско-шведская уния и предшествующая ей датско-норвежская, направленные против германской экспансии на Балтике.
А Софочке нравится — во как груди согрелись и потяжелели. Продолжим:
— А ещё поплывут их корабли на восток. В Поморье, к Пруссам, к литвинам, к чуди белоглазой. Всех подомнут. Закон свой дадут, веру, язык. Усилятся и умножатся. И к нам приплывут. К Пскову, Новгороду. Будут у нас с ними войны и великие разорения. Многие лета. Лет восемьсот. А то и более.
— А они плохие? Эти германцы?
О, и девочка ожила! И сразу в учёбу. Наглядный урок работы бёдрами — от матушки, историко-политический — от меня.
— Нет, Ростишка. Они нормальные. Хотят, как и все, отобрать у соседа то, что им самим нужно. Вещи, скот, людей, землю. А нас, поскольку мы не такие — истребить. Или переделать, "съесть".
Потом это назовут "жизненным пространством германской нации". Которое надо расширять. Очень исконно-посконное германское стремление. Истинно народное. Альтернатива — интенсивное развитие, взамен экстенсивного. Но это же так тяжело!
Между 1100 и 1700 годами население Западной Европы увеличилось втрое. А урожайность почти не изменилась. Количество германских городов с полусотни, в нынешнем столетии, достигнет полутысячи в следующем. Откуда хлебушек?
— Ага. А ты решил… их не пустить. Мы там… тому Генриху… мозги вправим… И грудями встанем… Не подходи — зашибу. Все ихние витязи… как увидят такую крепость… испугаются и разбегутся.
Софочка вполне согрелась. Дышит тяжело, говорит коротко. И насаживается… О-ох… мощно.
— Ваши груди, княгиня, куда эффективнее любой крепости. И — эффектнее. Это я тебе как человек, крепости штурмовавший, честно скажу. Когда крепость берёшь… такого удовольствия… не сравнить.
— Льстец. А по делу?
— По делу… Представь себе… тазик с водой. Вот мы его берём…
— Не лапай.
— И приподнимаем. Вот так. И наклоняем.
— Отпусти! Синяки будут!
— И опускаем.
— О-ох! Ты, хрен собачий…!
— Не собачий. Не так резко. Я имею в виду Германию. Она несколько больше. Один край поднима-а-аем, другой опуска-а-аем. Водичка туда и побежала.
— Ты хочешь, чтобы я "съела" этих… бодричей как немцы?! Навязала нашу веру, наш язык, насадила там наши законы…
— Ну, насадить… поглубже… там умельцы найдутся. А остальное — да. Какое-нибудь королевство ободритов. Или — ободритов и лютичей. Титулы королей для этих народов в империи уже бывали. Сделать там… что-то не немецкое. Оторвать от империи. "Приподнять северный край тазика". Из бодричей, лютичей, сорбов… саксонцев, голштинцев, голландцев… Всех, кого ты сможешь… И всем сделается… хорошо.