Как часто у меня бывает, идея была сформулирована и осознана в этот момент. Но реализовывалась неоднократно и раньше. Самборина и Сигурд, Кастусь и Елица, даже сестрица моя Марьяша — примеры аналогичных решений. Тоже вынужденных. Обусловленных неизбежностью столкновения интересов. С вероятным смертельным исходом.
Я ещё ничего не понял, а уже делал. Накопленный опыт нужно было только осознать. И применить.
Глава 507
Андрей сидел молча. Шевелил ноздрями, вскидывал голову. Снова задумывался.
У него — другая информация. И конкретная, и образная. Для меня Германия — тевтонский орден, две мировых войны, газы, танки, бомбёжки, концлагеря с крематориями и уютные архитектурные памятники эпохи Евросоюза.
"Барбаросса" — план нападения на мою Родину.
Для него Барбаросса — человек. Толковый, смелый, жёсткий. К Андрею — с пиететом. Друг? — Да. Хоть и не близкий.
Парадокс: назвать план уничтожения России именем именно того германского императора, который сам, по своей воле, заочно "влюбился" в отца-основателя Государства Российского. Помогал в делах, посылал строителей-масонов, делал дорогие подарки, отрывая от собственного императорского парадного одеяния уникальные армиллы с картинками-эмалями. Завещал такое отношение своим потомкам, так что и в следующем поколении родственников Боголюбского принимали в империи весьма уважительно, щедро.
Впрочем, нацики всех мастей — истории не знают. И знать не хотят: оказывается, что прежде люди жили разные, очередной нац. идее не соответствующие.
Боголюбский с немецким рыцарем под Полоцком бился, чудом живой ушёл: слуги немца отвлекли, конь вынес княжича из сечи и пал. Мне немцев железякой бить… повода не было. Наоборот: когда в интернациональном коллективе у меня возникли… проблемы — единственный, кто попытался помочь, был парень из экс-ГДР.
Кроме образов, стереотипов по теме, есть и конкретика. Я знаю, что в эти годы Генрих Лев отстроил свой Брауншвейг. Практически новый город. До Андрея, хоть это ему и неинтересно, доходит многое другое: информация о тамошних стенах и башнях, соборе, количестве жителей, налоговом режиме… Люди пересказывают то, что им, современникам, интересно.
— Хрень. Как они до места доберутся? Как Евпраксия — верблюдами? С Киева? Вот сейчас там вербл…ский караван и собирать!
— Водой. Белозерье. Ладога. Нева. Море. Одра, Хафель, Лаба.
— Х-ха… Так их новгородцы и пропустят.
— Кого "их"? Мы — не суздальские. Караван на Ладоге к берегу не пристаёт, скатывается прямо в Неву. На волоке, на Белозёрской грани… Пограничной страже без прямого приказа, без войны — сторонний торговый караван громить… Да и не просто это. Народу в караване будет немало, охрану добрую дам.
— Ишь ты. "Дам". А всё море Варяжское они в один дых проскочат?
— Не всё. Половину. Да и то, дорогой, в Каупе и в Гданьске, отстоятся, отдохнут.
— Х-ха… у тебя на всё ответы придуманы. А всё едино — вздор, пустословие, нелепость. Чего-нибудь сломается, утопнет, заболеет… Не сойдётся. Иначе надо. Проще.
Это он мне говорит?! "Хорошее решение — простое решение" — я в первой жизни прочувствовал. Руками, мозгами, задницей. Когда неделями приходилось программировать и перепрограммировать. Потому что всякие "завитушки" в коде мешали жить.
— Иначе? — Убить. Моё тебе сложно? — Сделай просто. Уже решил, где их будут в землю зарывать?
— Х-р-р…!
— Вот и я про то.
Может он об деньгах-расходах печалится? У него нынче в кишени пустовато. Так надо успокоить!
— Ты, брат, не волнуйся. Денег я с тебя не возьму. Караван своим иждивением соберу. Приданое там, уборы-прикрасы… найдётся.
— Чего?! Чтобы я свою девку замуж голяком выдал? На чужого молодца милостыню?!
Раздражение вдруг сменяется подозрительностью:
— Слышь, Ваня, а с чего это ты такой щедрый стал? То про Кострому да Галич за гривну волновался, а то девку чужую за тридевять земель в замуж с приданным… будто рукавом махнуть?
— А ты, брат, не забыл? Про сестрицу Улиты твоей, на Черниговщину выданную. Твоя Ростислава — мне не чужая.
"Жили-были дед да баба". Звали их Адам и Ева. И пошли от них люди. Родственники. Все.
— Она не моя!
— Да по мне хоть как. Не Рюриковна — так Кучковна.
Это у тебя, Андрейша, с принадлежностью детей проблемы. Родословного свойства. А мне — пофиг. Либерастия с дерьмократией и общечеловекнутостью. Я же объяснял: "Родственники. Все".