Ростя неудобно изогнувшись, вывернув голову, сосредоточенно смотрела на меня, пытаясь по выражению лица уловить оценку своих действий, исполнить всё наилучшим образом, угодить господину.
Давай, давай, девочка. Лови такт, требуемую силу. Создавай у себя чувство меры. И для таких, конкретно, ситуаций, и вообще. Навык поиска оптимума. В совместной мышечной и интеллектуальной деятельности. Учись работать в группе — для аристократок это невидаль. А ведь тот, кто не был солдатом, не станет хорошим командиром. "Герцогиня Саксонская" — это, типа, генерал.
"Россию поднял на дыбы" — не про тебя. Но и кое-какую Саксонию вздыбить… "И так стоять её оставил…".
Цыбе пришлось поднять голову. Встряхивает: пропотела от удушья, солёный пот глаза заливает. Умница: хрипит, но помалкивает. Уловила моё неудовольствие, поняла, что попала.
Я плохой учитель. Моя здешняя педагогика всегда несколько… безысходна. Нет, не так — сходна с "каловой комбинаторикой": выучиться/уйти/сдохнуть. Два последних исхода — её не устраивают. Поэтому она согласна "учиться". Пока мне не надоест.
Русь — "солоно — да горько-кисло-сладкая"? Терпи, Цыба, тебе уже "солоно", глядишь, и до "сладкого" доживёшь.
Ничего нового. По всему этому миру применительно к самым разным людям звучит:
— Делай по воле господина своего. Или сдохни.
У вас есть господин? — Тогда делайте свой выбор. Людей без господина…? — Есть. Отшельники в лесу. У них — ГБ.
Мой "тройник исходов" больше обычного, есть возможность "уйти". Я ж дерьмократ и либераст! Гумнонист-гумноноид. А так-то почти весь мир живёт в крепостном праве разных форм. Не считая прямого рабства.
Мы постепенно превращались в "одну команду". Движения становятся более согласованными, более чёткими. Отпустил руку Ростишки, она сразу начала увлекаться, оставшись без моего "чуткого руководства". И в воздействии на "бутон наслаждения", и в воздействии на ошейник. Тянет и тянет. Подняла Цыбу "на дыбы": заставила опереться на ладони. На выпрямленных руках.
Каждый мой толчок сбивает женщину вперёд, она пытается остаться на локтях. Но Ростя вошла во вкус: вздёргивает вверх, осаживает назад. Резко, сильно. И не так уж она слаба, как оказывается.
Сейчас Цыба начнёт задыхаться, взъерепенится. Будет женская драка. Как у Марины Игнатьевны с Анной Ивановной.
Зачем? "По белым грудям…" — лучше я сам. И вовсе без топота.
— Отпусти её. Иди сюда. Руки мне на плечи.
Давай, девочка, попримадонь. На авансцене.
Заставляю непонимающую Ростиславу забраться на лавку, сесть верхом на поясницу Цыбы.
— Коленками её сожми. Как коня. Никогда верхом не ездила? — Научу. А нынче дай шенкеля. Э… толкни её на меня. Не так. У нас верховая посадка на полусогнутых.
Ростя в совершенной растерянности пытается исполнить мои наставления.
Слишком много новых впечатлений.
Обнажённый мужской торс. Прямо перед носом. Глаза разбегаются, в попытке впитать всё в себя в деталях. Шрамик? — Это было больно? Впадинка? — Какая она при касании? Довольно широкие плечи, крепкие мускулы, смуглая от загара кожа. Наглый, весёлый, повелительный взгляд. Мужчины. Господина.
Она такого никогда в жизни не испытывала. Видела пару раз. Через щёлочку в заборе, через дырочку в двери. С другими. А здесь — только для неё. Картинка на пол-мира. На весь её, сузившийся от потрясений, мир. Запах здорового чистого тела. Мужского. Со всеми его феромонами. Которые, как суслик в степи: мы их не видим, но они есть.
Прикосновение. До дрожи, до беззвучного вскрика, до отдёргивания рук.
"Прикосновение обозначает начало всякого обладания, всякой попытки подчинить себе человека или предмет".
Фрейда здесь нет. А инстинкт, о котором он пишет, есть. Она тянется… и отдёргивает руки. Прижимает их к своей груди.
Ей — хочется. Очень. Как неотвратимо тянет маленького ребёнка к новой яркой игрушке. Как, дрожа и не осознавая, бредёт голодный на запах свежего хлеба. Манит. И… страшно. Томно, жарко, неловко. Страшно сделать что-то не так, что-то неправильно. А потом он будет смеяться. Насмехаться над неумехой. Прогонит. Но он же велел! Сам! Но… "прикосновение — начало обладания". "Обладатель меня" хочет чтобы я "обладала" им?!
Повторю: Фрейда ещё нет. Никто не сформулировал его афоризмов в такой форме. Но хомнутые сапиенсом уже давно и повсеместно — прикасаются и обладают.