Ты, видать, хорошо покушала. Вот и сиди там не отходя.
— Цыба, ты, помниться, рассказывала, как вы тараканов ели.
— Было дело. В голодный год. У меня тогда две сестрёнки умерли. Мы их запекали. А после с корой толкли. У нас в ту зиму ни тараканов, ни мышей в деревне не осталось. А кошки с собаками, кто успел, в лес ушли.
Что глядишь, княгиня? Это у тебя на столе хлеб каждый день. А простой человек каждый день гарантированно только ГБ молиться может: "Хлеб наш насущный дай нам днесь".
Цыбина история полна оптимизма: "их запекали" — про тараканов. А не про умерших родственников. В отличие как поляки в Москве. Там-то шляхтичи даже судились: кому мертвец ближе родня — тот его и кушает.
"Пищевые табу". Пол-Азии кушает насекомых, Иисус в пустыне саранчой питался, а ты не можешь? Тебе легче помереть с голоду? Ну уж нет, красавица. Я в тебя инвестирую — изволь оставаться в живых. Пока я не разрешу сдохнуть.
Кстати об пол-Азии.
— Как ты относишься к змеям? Вкусно?
"Любите ли вы кошек? Нет? Вы просто не умеете их готовить!".
Ну и сиди там, возле ведра. И чего она так переживает? Кушал я как-то змею в Таиланде. Не дёшево.
— Я… я их… бою-юсь.
— А говорила, что ничего не боишься. Отучим. У Мары в хозяйстве пара десятков гадюк живёт. Она их доит — яд собирает.
Обрисовываю планируемую ситуацию. Красочно. Типа: привяжем княгиню… гармонически. Звёздочкой "Витрувианского человека" Леонардо да Винчи. Змее-дояр (очень страшный!) от Мараны вытаскивает из мешка и показывает гадюку. Гадюка шипит, княгиня визжит. Потом завязываем глаза и вытряхиваем на голенький девический животик клубок змей. И те, холодные, скользкие и злобные, переваливаясь и обвивая, расползаются по обнажённому и дрожащему княгининому телу. В поисках тёплых уголков.
— Й-аа… умру…
— Не-а. Я не позволю. Ты отдала мне всю себя. И свою душу. Я не отпущу её с земли. Ты мне веришь?
— Д-да…
— Вот и хорошо. Иди умойся.
Ростя, чуть всхлипывая, потащилась снова в сан. узел.
Её психику не надо разрушать — оно уже. Этой… "Святой Русью". Её надо закалять, выковывать.
Вакцинация. Мучениями и испытаниями. Лишь бы не свихнулась. Есть грань, после которой психика любого человека сыпется. Как бы не перейти.
Хочется дать ей больше. Опыта, впечатлений. Для жизненной устойчивости. Времени мало. Иончики по нейрончикам прыгают быстро. А вот адаптация… выстраивание новых структур в коре головного… прокачка каналов передачи по асконам… просто формирование новых мышечных клеток…
Дня через три, когда после очередного "трудового дня" Ростислава едва могла шевелиться, она вдруг спросила:
— Господине. А когда ж ты меня будешь… мучить. Тараканами и змеями.
— Ждешь?
— Д-да. Каждый день. И ночь каждую.
— Не буду.
Изумлённая, она даже распахнула глаза, едва открывавшиеся перед этим от усталости.
— А… почему?
— Вспомни цель — чтобы "не бояться". У тебя хорошее воображение. Ты уже этих тараканов со змеями себе представила. Много раз с разными подробностями. Испугалась. Сильно. Пережила. Страх свой. Страх — как полено: горел-горел и выгорел. Кончился. Страшиться — скучно стало. Ты навоображала себе больше, чем случиться может. В мире меньше ужаса, чем в душе твоей. Теперь тебе бояться… — нечем.
— С-спасибо.
— Не благодари. Этот страх выгорел — другие остались. Придёт время — и они в пепел рассыпятся.
— Что загляделась, красавица?
Цыба, оставшаяся в комнате, внимательно, тяжело рассматривает меня исподлобья. Столкнувшись взглядом, попыталась уйти в своё обычное "потустороннее" состояние. И передумала.
— Поняла. Почему тебя "Зверем Лютым" зовут.
— Да ну?
— Не за то, что ты людей режешь, казнишь страшно, невиданно. А за то, что ты из них душу вынимаешь. И новую вставляешь. Как с Суханом твоим. Как с ней. Со мной. Люди в рука твоих — другими становятся. Себя прежних… не понимают, не любят, стыдятся. Кабы ты просто об колено ломал… А ты ведь сломаешь, да заново сложишь. Человек в зеркальце глядит, видит себя. А сам — другой. И ведь по его же желанию исполнилось! А — не так.
"Бойтесь желаний — они исполняются" — это новость?
Редкий случай, чтобы она разговорилась. От души. Искренне, для себя.
— Знаешь, Цыба, сходи-ка ты в церкву. К иконе моей, к "Исполнению желаний". Только сперва подумай хорошенько — чего ты хочешь. Назад вернуться? В тот пруд на покосе, где я тебя нашёл? Когда за вашим купанием отроки подглядывали. В поход Бряхимовский, когда ты за раненым Лазарем ухаживала, а он тебя замуж звал? В жизнь вашу в Боголюбово, когда ты его лоскутами от своей юбки спасала? Отчего ты отказаться хочешь? В своей жизни. Счастья без несчастья не бывает. Которое счастье ты выкинуть хочешь? Цель выбирать — тебе. Путь к ней — твой. И платить — тебе.