Через две недели, когда супруги-грязнули прошли курс повторного обучения гигиены в домоводстве, Горшеня снова просил за своего парня. Не оставить в работе — нашлось два перспективных подростка, а чтобы младенца изгнанникам оставили. Я смилостивился, дозволил. Сдуру.
Раздражённая бедностью смешанного марийско-русского поселения, куда они попали, женщина принялась скандалить с мужем. Осенью ребёнок умер. Ничего нового: дети в грязи дохнут. Ссоры становились всё безобразнее. Наконец, женщина сгоряча ударила мужа ухватом. Попала в висок, насмерть. Осознав содеянное, тут же накинула петлю на шею и повесилась. Очень неудачно: потолки низкие, пальцами ног доставала до земли. Так ночь и провисела. Процарапывая ногтями бороздки по полу. Когда утром случайно заглянула соседка — была ещё тёплой.
Жаль. Настоял бы на своём, разделил бы семейство — смертей можно было бы избежать. Но я ж дерьмократ и либераст! Мда… Хренов. Свобода воли… по своему выбору… не надо насилия… пусть сами решают… Гуманистнулся не подумавши. Ещё три крестика на моём личном кладбище.
Молоко моё стынет, горбушка сохнет, совет продолжается. По водоснабжению как-то решили. Теперь тема — ассенизация. Обретает вкус. И эту… наглядность.
Укладывать трубы и выводить слив куда-то в реки… Не будем. Нагадить, как вы уже поняли, здесь и без меня умельцы найдутся. А уж в текущую воду — просто инстинкт. Ещё помню, как слив нескольких многоквартирных домов лет за пять-восемь превратил прекрасное лесное озеро на Псковщине в страшное вонючее болото.
В очистных сооружениях, бытовых и промышленных, я чуток понимаю. О Варненских довелось как-то под водочку целый вечер до утра лекцию слушать. Этого — не надо. Такие тех. процессы требуют объёмов, которых у нас нет. Да и народ возражает. Те (10 % в Переяславль-Залесском районе в 20 веке), которые имеют отхожие места, разумно используют накопленную органику на полях. Не под зерновые, а на огородах. При "пятнистой" застройке, которая у меня во Всеволжске, огородами многие обзаводятся. Перенимают друг у друга опыт, обмениваются семенами, рассадами и приёмами. Я это дело поддерживаю. В том числе, и в части удобрений. Но в городе частных домовладений мало. Большая часть населения живёт в казармах. Без огородов, но с активно используемыми сортирами.
Поэтому — ассенизационный обоз.
Термин моим современникам неизвестный. У предков, в 18–19, части 20-го века, вокруг этого крутилась жизнь сотен и тысяч людей, разгорались страсти, судебные иски, полицейские расследования. В жизни множества россиян прибытие ассенизационного обоза было событием, сравнимым с Пасхой или Рождеством. Столпы русской словесности, гиганты духа и отцы демократии, останавливали свою историческую деятельность. Когда во двор въезжало это подразделение городской службы.
Дело внешне не хитрое. Если не вдаваться в подробности. Вычерпать, ёмкости и помещения продезинфицировать, продукт вывезти и на Кудыкиной горе в соответствующих местах довести до товарного состояния. Аккуратные, маркированные, четырёхкилограммовые упаковки сухих гранул в полиэтилене… мне не грозят. Однако и полученный полуфабрикат успешно применяется на опытных полях моей сельхозстанции.
При отказе от общегородской системы вблизи мест массового проживания (казармы, предприятия, училища…) нужны локальные. С учётом водопровода — накопительные ёмкости расширить, с учётом сохранения колодцев и естественной инфильтрации в водоносные слои — усилить гидроизоляцию. Кто, когда, в каких объёмах и сроках это сделает, кто — проконтролирует. Люди, инструменты, материалы. Обычная административная работа.
Коллеги, это — ваше. Попандопуло может не быть администратором, прогрессор — обязан. Слушать и понимать этих людей. Не выплёскивать "свободно падающим домкратом" собственные мысли, а внимательно, чутко, воспринимать их собственные. Находить в их, временами беспорядочных, бессвязных рассуждениях здравое зерно. И, найдя, приправив опытом последующих столетий в вашем понимании, вернуть им. Как их собственное.
Нечто подобное делает Шелленберг в "Семнадцати мгновениях…". Только наоборот: поймать чужую идею, расцветить, увязать и наполнить. И вернуть собеседникам как свою. Коллеги, не надо изображать из себя эссэсовского генерала: возвращать — как их собственную.