Боголюбский эту грань не переступил: "проливать кровь рюриковичей — грех".
Чуть всхлипнув, она начинает отводить плеть для замаха…
— Уже лучше. Но надо выше. Плетью бьют по спине, а не по заднице. И — резче.
Ростислава ещё крепче, жёстче, энергичнее ухватывает меня за шею, начинает прогибаться, чуть запрокидывает голову. И — бьёт. Почти сама, почти правильно. Резко, хоть и слабенько, сжав мой пальчик.
Цезарь и Наполеон известны, в частности, тем, что умели делать три дела одновременно. Для правителя весьма полезный талант. У женщин способность к одновременности выше, есть что развивать. В возможной герцогине.
Молодец. Многостаночницей будет.
По Фрейду: "Жестокость и половое влечение связаны между собой самым тесным образом".
Причинять боль другому, получая удовольствие самой. Связка эмоций может привести к садизму. А может — к государю. Государство — организованное насилие. Казни, прямо или косвенно — основное занятие правителя. Государь, подобно участковому, куда больше времени, сил, эмоций тратит на всякое отребье, чем на нормальных добрых людей. Счастье дезинфектора: "Ура! Они все сдохли!". Делать это без позитива, не получая удовольствия, радости — делать плохо, "спустя рукава". Слишком много радости — сумасшествие. Ищите меру.
Софочка ещё пытается дёргаться, выпросить, вымолить возможность поговорить, убедить, объяснить. Что она здесь, она ещё жива, она… Неинтересно.
— Тебе нравится… так?
— Мне нравится всё, что хорошо для тебя. Мой господин.
Повторяем. Каждый раз всё лучше, чётче, сильнее. Вспоминая Фрейда, шепчу ей в близкое лицо:
— Ты говорила: я не могу. Ты — можешь. Всё. Ты не перестаешь искать силы и уверенность вовне, а искать следует в себе. Они там всегда и были.
В полутьме пытошной лихорадочно блестят её глаза. Шепчет в ответ:
— Не — всегда. Теперь.
И подтверждает. Ощутимым усилием конкретной группы мышц.
— Всё. Ей хватит.
— Почему? Я бы ещё…
Возбуждение на грани истерики. Желание, для которого нет сил. Ни душевных, ни физических. Как в затяжной пьянке: либидо растёт, потенция падает. Остаётся одно: "А поговорить?".
— Водки дашь?
— Дам. Чуть-чуть.
Снова — завернуть в плащ с головой, на руки. Она чего-то выкрикивает, пытается размахивать руками. Потом быстро успокаивается. В большом корыте с горячей водой в бане. Час возни и, наконец, юная княгиня-вдовица, сделавшая очередной шажок в познании себя и мира, не просыпаясь, возвращается в опочивальню.
— Цыба, присмотри за ней. Не забудь: к рассвету обе к Домне. Спите. Пару часов ещё есть.
А в подземелье Софочка, уже отвязанная и положенная ничком на лавку, дёргает полосатой спиной, размазывает слёзы и сопли, сдаёт своих… приятелей. Бюрократическая машина гос. безопасности, со скрежетом и зевками, начинает проворачиваться. Ломая судьбы людей по более или менее обоснованным подозрениям.
Ночь оказалось урожайной. Сыскались и человечки Софьи, и её тайнички — во дворце, в городе, в Ипаевом погосте. Ещё интереснее, что вскрылись две Суздальских линии, причём только одна собственно Боголюбского. И Рязанская с Билярской. Чуть позже проявились новогородцы и черниговцы.
"Прошлись частым гребнем" — так на Руси гнид вычищают.
Кое-что мы прежде знали, кое-что всплыло при внимательном рассмотрении.
Тут просто: есть источник информации. Мой рассыльный, например. Некто, желающий знать тайное, на кого бы он ни работал, вынужден к источнику подобраться. Вот они и лезут в одно место. Как нерестящаяся рыба в ручей. Засек "рыбку" — смотри рядом вторую.
Другая забота: полученную инфу надо передать "в центр". Радио не изобрели, почтовые голуби не распространены. Нужно слать человечка. А Всеволжск закрыт. Конечно — куча дырок. Десятки. Их залепляют. По мере сообразительности. Но просто человек ни войти, ни выйти с земель Всеволжских — не может. Паломники — запрещены, нищих — нет, бродячие ремесленники — отсутствуют, купцы — государевы. По границам егеря шастают, на путях заставы стоят.
Можно, конечно, найти какого-нибудь мещеряка. Но как ты до него в его болотах доберёшься? И как ты с ним расплатишься? Если община всё видит и внезапному богатству удивляется.
Впрочем, к собственно Софочкиным "партнёрам" шпионские страсти отношения не имеют: просто болтуны, услужливые дураки.
В 21 веке вбивается аэропортовским службами: не берите ничего у незнакомых или малознакомых людей, сами упаковывайте свой багаж… Здесь этой формы терроризма нет, люди просто не понимают: