– Ужасно, – улыбнулась Фабьенн. – Но я рада оказаться здесь. Вы, должно быть, ангел.
– Нет, вовсе нет. Я просто оказалась в нужном месте в нужное время. Уверены, что вам не надо в больницу? Я могу попросить, чтобы доктора прислали сюда.
Фабьенн испуганно покачала головой.
– Вы сделали что-то плохое и поэтому с вами так обошлись? – настороженно спросила Анжелика.
Француженка в ответ только пожала плечами и отвела взгляд. Впрочем, что бы она ни совершила, она не заслужила такой участи. Анжелика вспомнила дешевое красное платье, бант, чересчур сильный аромат духов и поняла, чем занималась Фабьенн. Но ее это не волновало. Девица нуждалась в помощи.
Француженка заметила понимание в глазах своей благодетельницы.
– Сколько вам лет? – спросила Анжелика. Без крови и грязи на лице бедняга казалась очень и очень юной.
– Семнадцать, – ответила Фабьенн.
– У вас есть семья? – Та покачала головой. – Как и у меня, – улыбнулась Анжелика и продолжила: – Возможно, судьба свела нас неспроста.
– Благодарю вас за вашу доброту, – искренне произнесла француженка.
Ночь Анжелика провела в кресле, а когда проснулась, ее гостья уже бодроствовала. Выглядела она немного лучше.
– Мне пора, – сказала Фабьенн.
– Вам есть куда идти?
Фабьенн задумалась, а затем покачала головой.
– Я сбежала.
– Вас нашли? Поэтому и избили?
Француженка снова покачала головой.
– Мои родители умерли, и я стала жить с дядей и тетей в Марселе. Но дядя оказался плохим человеком, он… постоянно… использовал меня. Тетя ни слова не говорила. Они постоянно пили. Два года назад я сбежала от них в Париж. Стала искать работу, но смогла устроиться только уборщицей в больнице. Впрочем, и оттуда меня уволили, когда узнали мой возраст. У меня не осталось денег и не было крыши над головой. А потом я встретила женщину, которая утверждала, что может помочь. Она сказала, у нее в доме живет еще несколько дам, и все они как дружная семья. Выбора у меня не было, и я пошла с ней. Но в доме мадам Альбин мне пришлось заниматься тем же, чем и с дядей, только за деньги. Правда, нам доставались гроши, а все деньги прикарманивала мадам. Кормили нас плохо, одежды практически не было. Через два года я не выдержала и сбежала, думая, что, если буду заниматься тем же, но сама по себе, смогу хоть денег заработать. Но потом я поняла – в доме мадам у нас имелась защита. Хорошей женщиной ее не назовешь, но она не позволяла мужчинам бить нас. Некоторые бывали грубоваты, и если она слышала, как мы кричим, немедленно выгоняла клиента. Кроме того, нас всех зарегистрировали в жандармерии. А на улице ничего этого нет. Меня побили уже третий раз, а одну из моих подруг на улице пырнули ножом, и она истекла кровью и умерла. Ей было шестнадцать. В прошлом месяце меня остановил жандарм и сказал, что отпустит, только если я обслужу его бесплатно… Похоже, мне придется вернуться к мадам Альбин. Там я хотя бы в безопасности.
Анжелику поразила эта история. Она никогда не задумывалась о женщинах, подобных Фабьенн, которых унижали, избивали, грабили… Но теперь она понимала, что привело их к такой жизни. Если бы не дар отца, Анжелику могла ожидать похожая участь.
– А чем вы занимаетесь? Должно быть, вы богаты, если можете позволить себе остановиться в таком месте.
– Нет, – честно ответила Анжелика. – Я работала в Англии няней, но меня уволили без рекомендательного письма. Там я не смогла найти работу и приехала в Париж.
– Вы прекрасно говорите по-французски, – с удивлением произнесла Фабьенн.
– У меня мать была – француженка. Она умерла при родах. А язык я выучила еще в детстве.
– Я могу представить вас мадам Альбин, – поддразнила ее Фабьенн, хотя понимала, что англичанка на такое не пойдет. Она явно умна и образованна. – В общем, пожалуй, я вернусь к ней, – с грустью продолжила она.
– Почему бы вам не остаться здесь на несколько дней, пока вы не окрепнете? Потом и решите, куда идти.
– Я не хочу злоупотреблять вашей добротой. Мадам Альбин даст мне несколько дней отдыха. В таком состоянии мной все равно никто не заинтересуется.
Но Фабьенн лукавила. Бордель мадам Альбин был не высокого пошиба, а клиенты не очень-то разборчивые.
– Вы презираете меня? – явно нервничая, спросила француженка.
– За что? Мне жаль вас, и я хотела бы, чтобы вы могли зарабатывать на жизнь иначе.
– Мадам Альбин не так уж плоха. Ей и самой приходилось заниматься нашим делом, но сейчас она старовата для этого, – улыбнулась Фабьенн. – Она предпочитает содержать девушек помоложе, дескать, мужчинам такие нравятся больше. Старшей из нас восемнадцать, младшей – всего четырнадцать, хотя выглядит она взрослее. Некоторым нравится, чем мы занимаемся, – призналась проститутка, – особенно тем, кто получает за это приличные деньги. Впрочем, единственные, кто извлекает хорошую прибыль, – это мадам и сутенеры. Они просто используют нас, как дойных коров. Мадам Альбин неоднократно заявляла, мол, содержать дом и нас кормить дорого, но только мы особо-то и не ели, поскольку постоянно работали, с утра и до поздней ночи, – рассказывала Фабьенн. Для нее все это было в порядке вещей, но Анжелика слушала ее с грустью. – Как вы сами считаете, останетесь в Париже?