Переезд занял неделю. Анжелика поселилась в мансарде, остальные могли выбрать понравившиеся им спальни на двух верхних этажах. Всем крайне понравилась обстановка и сам дом. Анжелика к тому времени наняла молодую кухарку и двух горничных.
– Кажется, будто я умерла и очутилась на небесах, – произнесла Филиппина, когда они впервые ужинали все вместе в столовой.
Жак ел на кухне, с кухаркой и горничными. Никто не возражал против того, чтобы работать в борделе, – это больше не держалось в секрете. Каждый работник знал правду.
После ужина Анжелика сделала объявление: завтра они поедут за покупками, и девицы взволнованно заговорили, перебивая друг друга. Форменный пансион. Все были в отличном настроении и с нетерпением ждали, когда смогут обслуживать клиентов.
Фабьенн и Анжелика улыбнулись друг другу.
– Мы сделали это, – сказала Анжелика.
– Нет, вы сделали это, – возразила Фабьенн.
– Я всего лишь занималась меблировкой. Без вас дом был бы пуст.
– Только меблировкой? Как бы не так.
Анжелика подала идею, вложила деньги и нашла этот особняк.
Кстати, о деньгах. Анжелика обсудила с дамами их жалованье и плату с клиентов. Договорились, что она будет выделять им половину доходов – неслыханная щедрость. Никто еще не давал им такой процент.
– Весь Париж будет говорить о нас, – с удовлетворением заметила Агата. Она уже поговорила с друзьями покойного покровителя и пригласила их в заведение, как только они откроются.
Анжелика не настаивала, чтобы клиенты сразу отправлялись наверх. Пусть сначала пообщаются с дамами. Она надеялась создать нечто большее, чем обычный бордель. Настоящий светский салон с пикантными развлечениями – вот чего она хотела.
– Как мы назовем бордель? – спросила Яба.
Резонный вопрос. После обсуждения решили назваться «Будуар» – с намеком, но не вульгарно.
На следующий день они отправились за покупками. Однако в первом же магазине их отказались обслуживать. Модистка прекрасно поняла, кто перед ней. Такая реакция отрезвила Анжелику, напомнив, что их дело считается позорным и непристойным. Конечно, все оделись прилично, но все-таки были чересчур красивы, экзотичны и вовсе не походили на буржуазных домохозяек. Женщины на улице неодобрительно смотрели на них. Мужчины глазели.
В дальнейшем поход по магазинам прошел без эксцессов. В отделе корсетов и нижнего белья дамы проявили наибольший интерес. Филиппине даже удалось убедить дочь герцога купить себе комплект шелкового кружевного белья.
– Никто же это не увидит, – смеясь, возражала Анжелика.
– О, не надо строить из себя монашку. Подумайте, вдруг вас переедет карета, как волнительно будет, когда в больнице увидят ваше белье! Давайте, присоединяйтесь к нам.
Анжелика не устояла перед ее уговорами. На ужин все условились надеть новые вечерние платья.
Когда все собрались за столом, Анжелика пришла к выводу, что никогда не видела столько красивых женщин в одном месте. Они с Фабьенн сделали правильный выбор. Все восемь оказались безукоризненно воспитанны. Анжелика ощутила гордость за них.
Сама она надела одно из лучших своих вечерних платьев – из ярко-синего бархата, дополнив его сапфировыми сережками и ожерельем матери. Два года она думала, что оно ей никогда не пригодится. Все засы́пали Анжелику комплиментами.
– Вы выглядите словно принцесса, – произнесла Камилла, и она не лгала.
– Нет, всего лишь герцогиня, – смеясь, ответила Анжелика и тут же пожалела о том, что проговорилась.
– Что вы хотите сказать? – ухватилась за ее слова Агата.
– Ничего. Я просто дурачусь.
– Нет, – возразили дамы. – Скажите нам правду. – Они с самого начала чувствовали – у мадам есть большая тайна. – Вы – герцогиня?
Анжелика колебалась, но недолго. Она знала историю каждой из девиц – откуда они, почему здесь, как дошли до такого образа жизни. Будет честно, если они узнают правду о ней.
– Нет, я не герцогиня, – честно ответила она. – Я всего лишь леди. Но мой отец был герцогом. Мой брат унаследовал титул, землю и все состояние, согласно законам британской короны. Моя мать была герцогиней и законной женой моего отца, а мой дед по материнской линии – французский маркиз. Когда отец умер, старший брат отослал меня к своим знакомым служить няней и сделал вид, будто я его дальняя родственница. Таким образом, у меня нет ничего, и я – никто. Герцогиня Уэстерфилд – жена моего брата. Я – нет.