– Так вот, мой прадед – брат нашего общего врага, Весторианского императора! Я должен был унаследовать от прадеда одно из самых крупных секторных герцогств империи. Но император решил иначе и изгнал всех мужчин моего рода за то, что прадед имел неосторожность влюбиться в жену другого своего брата, герцога Энтернийского. С тех пор я Дракерианец! Мои владения получил наследный принц империи.
Неожиданно лицо Ганна озарила злорадная улыбка, и он ликующим тоном добавил:
– Но Бог покарал императора! Его любимый сын исчез сразу же после того, как его женили на новорожденной девочке. Представь: ему уже было двадцать два года, а его жене несколько часов от роду – союз, о котором можно только мечтать! – Ганн торжествовал, говоря о принце, и его лицо в этот момент походило на морду крысы.
– И наверняка к исчезновению принца ты приложил свою руку? – спросила я, подкидывая сладкую лесть муженьку.
– Нет, мне даже не пришлось утруждаться. Он, похоже, сам сбежал из дому. А жаль: я бы с удовольствием придушил гаденыша. – Впервые герцог был абсолютно искренен в своих высказываниях.
– Я никогда не понимала интриг власть предержащих и, наверно, никогда не смогу ужиться в такой среде обитания, – со вздохом проговорила я, чтобы подчеркнуть его превосходство надо мной.
– Сможешь. Теперь ты – одна из нас, и постарайся привыкнуть к этой новости как можно быстрее.… Подожди! – вдруг остановил меня Ганн, обернулся и посмотрел вслед уже давно ушедшему каравану. – А почему этот караван шел по тропе воинов? Да и вид у них был какой-то встрепанный? Тебе не кажется, что они были вынуждены идти этим путем?
— Это действительно странно. – Я на миг закрыла глаза и притронулась к эмоциональному фону каравана – там царил страх.
Командор весь потемнел от непонятных ему предчувствий, я же усилила бдительность, и поток энергии, используемый мной, стал почти зримым.
– Далеко отсюда до перекрестка? – спросила я, прислушиваясь к самой себе. Меня посетила мысль о сюрпризах, которые мне обещали в большом количестве. Я посмотрела на командора, он – на меня, и мы молча обнажили мечи.
– Перекресток в трех километрах, не больше, попробуй проверить его. Будь осторожна, не застрянь там, – предостерёг меня он. Наконец-то командор не играл – похоже, опасность была очень реальной.
Я послушно отстранилась от окружающей меня действительности и мысленно помчалась вперед, стараясь при этом затрачивать как можно меньше энергии.
На перекрестке мое энергетическое я появилось незамеченным, да и воинам, сражавшимся за свои жизни, было не до стороннего наблюдателя.
Люди сражались против людей, люди сражались против полутораметровых тварей, похожих на мохнатых жаб, наделенных двумя рядами зубов. К тому же в пылу боя Тракезам уже было все равно кому отрывать головы, их белесые глаза были абсолютно бессмысленными, тварей интересовала только людская кровь!
В стороне от всего этого ужаса верхом на белоснежном коне, в позолоченных доспехах, сидела молоденькая девушка, а на ее плече сидел миниатюрный грифон, с которым она делилась своими впечатлениями о той или иной смерти.
За время своей службы в армии я часто сама творила ужасные вещи, а потому считала, что удивить меня уже никто не сможет. Но цинизм этой девушки, ее холодность вызвали во мне отвращение к ней.
Я видела перед собой идеального врага, и меня вдруг захлестнула ярость, жаждущая выплеснуться на эту самую брюнетку в сверкающих доспехах. От нее исходило какое-то свечение, которое невозможно было увидеть глазами, но я чувствовала его. И именно это свечение вызвало во мне столь неожиданно яркие и сильные чувства.
С трудом совладав с собственными эмоциями, я заставила себя вернуться в собственное тело и быстро все рассказала Ганну. Его как будто оса ужалила – так бурно он отреагировал на мой рассказ
– Она совсем сошла сума! – кричал он.– Устроить бойню на торговом перекрестке, да еще тракезов с цепи спустила! Ненормальная, она же все планы нам погубит!
Он пришпорил коня и помчался вперед, как будто кроме этого перекрестка ничего больше не существовало.
– Кто она? – прокричала я, догоняя его почти у самого перекрестка.
– Минерва! Племянница моего деда и такая же изгнанница, как и я. У этой девицы жуткие садистские наклонности, и она ни во что не ставит ничье мнение. Мой дед удерживал ее в своем поселке и надеялся удержать от опрометчивых поступков, но ее упрямству нет предела. Похоже, она сбежала, чтобы убить сводную сестру!
Ганн резко остановил коня и посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом. Планы снова рушились, и ему предстояло снова переписывать его роль для меня. С поразительной сдержанностью он смотрел вслед сбежавшей родственнице. Он, уже смирился с тем, что его планы в этом мире рушатся день ото дня…
Я же смотрела на трупы, валявшиеся на перекрестке, и видела, что у многих из них были оторваны головы, но и были трупы мерзких животных, что очень обрадовало Ганна.
– Минерва сбежала от Ливия, а это значит, она все-таки решила играть соло! – бормотал Ганн, не обращая на меня внимания.– Я всегда знал, что она так просто не сдастся. Чтобы Минерва отдала просто так наследство отца и жениха, претендующего на императорскую корону?! Да никогда! Надо выяснить, что произошло в поселке у Ливия и как он сам!
– Я могу выполнить задание сама, ты же поезжай к деду. За меня не беспокойся, как только дело уладится, я сразу же отправлюсь к порталу.
Он посмотрел на меня, так как будто я сделала то же самое, что и Минерва. Взгляд был именно таким, какой я и ожидала увидеть. Мы продолжали играть в свою игру; несмотря ни на что, Ганн продолжал представление.
– Нет, ты не выполняешь одиночных заданий! – ледяным тоном произнёс он.