– Я согласна, – спустя минуту раздался немного дрожащий голос Хараны. – Миледи, что нужно говорить?
– Повторяй за мной. Я, Харана, отныне и до тех пор, пока клятва действенна, буду верна моей госпоже герцогине Амилес, ни словом, ни делом, ни действием, ни бездействием, ни косвенно и ни прямо не причиню вред ей и тем, кто ей дорог, не дам подобной клятвы никому другому, не расскажу ни о чем, что станет мне известно за время службы, и не буду ничего скрывать от моей госпожи, а также всячески помогать ей, если это не несет угрозы моей жизни и моей семье, до тех пор, пока госпожа заботится обо мне и ни словом, ни действием, ни бездействием не причиняет мне вред. Клянусь!
Девушка послушно повторила слово в слово, при этом трясясь как в лихорадке. На последнем звуке ладонь девушки обожгло и прямо в ее середине появилось почти бесцветное изображение звезды в круге. Символ того, что клятва принята.
– Я тоже согласна, – тихо произнесла Леода, как только Харана замолчала, и быстро повторила клятву. Что ж, с души Лес спал еще один камень.
– Я очень рада, что вы решились, – честно произнесла она и открыто улыбнулась. – Теперь можно перейти к насущным делам. Во-первых, обращайтесь ко мне на «ты» и по имени, хотя бы в то время, когда мы наедине. Излишний официоз слишком утомителен, особенно когда приходится много работать вместе. Во-вторых, Леода, скажи, тебя устраивают твои комнаты или ты согласилась бы переехать в покои помощника бывшего мага? Я понимаю, что тебе, наверно, удобнее жить вместе с остальными девушками…
– Нет, – впервые за все время беседы Леода улыбнулась, – я с радостью перееду в другое крыло.
– Хорошо, – хмыкнула Лес. Кажется, бывшую фрейлину порядком достали «женские» дела и интриги. В крыле, где жила Леода, первые два этажа занимали хозяйственные помещения, на следующем жили служанки и семейные пары, потом этаж для фрейлин и благородных девиц, над ними комнаты кавалеров и еще один этаж для прислуги. Естественно, что служащие дворца и знатные господа жили в другом крыле, более престижном и комфортном. – Тогда еще такой момент. Я бы хотела, чтобы ты выбрала себе постоянную горничную, которая будет убирать в твоих комнатах и помогать Харане. Естественно, я ее должна буду одобрить. У тебя есть кто-нибудь на примете?
– Нет… но я поищу.
– Госпожа, – робкий голос Хараны заставил Лес перевести на нее взгляд, – если это не будет наглостью…
– Говори.
– У меня есть сестра. Ей всего семнадцать, но она очень прилежная и исполнительная…
– Я поняла. Приведи ее, а мы с Леодой посмотрим. Ты не против? – Амилес повернула голову к баронессе, но та лишь покачала головой.
Радостно улыбнувшись, Харана вскочила и выбежала из комнаты, а уже через несколько минут на пороге появилась молоденькая и очень красивая девушка, только почему-то жутко одетая и с уродующим ее макияжем.
– Харана? – Лес только вопросительно выгнула бровь.
– Это моя сестра – Диафа.
– Миледи. – Девчушка, сверкая испуганными глазами, тихо прошептала приветствие и присела в поклоне.
– И что за маскарад?
– Госпожа, – Харана подняла голову и прямо посмотрела в глаза девушке, – я принесла вам клятву, и вы приняли ее, обязуясь заботиться обо мне. Я отпускаю вам вашу сторону клятвы, если вы поможете моей сестре.
– И в чем я должна ей помочь? – Лес тут же насторожилась, разглядывая девушек. Честно говоря, она не ожидала, что Харана начнет просить так быстро.
– Вы же видите, насколько она красивая, – тихо прошептала девушка, – а у нас нет никого, кто мог бы защитить… Мне уже не страшно, – в глазах Хараны на секунду отразилась боль, – но Диафе через два месяца исполняется восемнадцать, и закон перестанет ее защищать… А к ней уже и так… сейчас… – Она замолчала, умоляюще глядя на Лес.
«Тьма!» – мысленно выругалась Лес. Герцогиня знала, о чем говорит Харана. Закон, запрещающий прикасаться к девушке, если ей не исполнилось восемнадцати, если на это нет разрешения ее семьи или ее собственного. Причем тут неважно, аристократка она или нет. Закон в данном случае был суров – оскопление, если уже есть дети, если нет, то обязан оставить ребенка, а потом все равно оскопление. Плюс обязательная выплата довольно-таки крупной суммы. Такой указ был принят около семисот лет назад, когда тогдашнему императору пришлось лично принимать роды у шестнадцатилетней девчушки, которую изнасиловали его же воины. Девочка умерла, ребенок тоже родился недоношенным, но это событие тогда так сильно повлияло на мужчину, что через месяц закон вступил в силу, а затем последовала целая череда публичных наказаний. Как-то аристократы сначала мало верили в то, что кто-то посмеет подвергнуть их подобному наказанию. Но император посмел. Только вот действует этот закон до восемнадцати лет.