– И вы думаете, я что-то возьму у вас?
– Да, потому что это, наверно, единственный шанс вернуть вашей дочери магию.
– Что?!
– Я не могу гарантировать это со стопроцентной уверенностью, но… это лучшее, что на сегодняшний день существует. Поверьте. Пусть и не в том объеме, что раньше, даже, скорее всего, активные силы оно вернуть не сможет, но позволит Ларине сохранить молодость и здоровье. Я сделала его сама, аналога этому зелью вы не найдете. Понимаю, что не могу изменить прошлое и полностью исправить настоящее, но я клянусь, что мои слова истинны. Это зелье – воззвание к крови. Магию я из нее выжгла, но кровь есть кровь. Она сможет с помощью этого зелья сохранить ее тело и дух. Увы, большее под силу, наверно, только богам. Но все же…
– Вы действительно считаете, что я рискну дать это своей дочери?
– Если вы хотите ей счастья – то да. Она была на полпути к обращению в вирфу. Такое бесследно не проходит для мага, так же, как выжигание. Я, конечно, ее не видела, но могу поспорить, что сейчас она выглядит и чувствует себя лет на десять старше, и старение у нее будет протекать как у обычного смертного, даже не аристократа. Ваша дочь умрет лет через сорок-пятьдесят, в то время как вы будете жить еще лет двести-триста. Мое зелье позволит ей оставаться молодой и здоровой. Прожить достаточно, чтобы вырастить своего ребенка, а может, даже не одного. У нее будет шанс на нормальную жизнь. Неужели вы отнимете его у своей дочери только из-за гордыни?
– И вы готовы поклясться, что это зелье именно то, о каком вы говорите, и оно не имеет никаких побочных действий или последствий? – прищурилась леди Вэел.
– Клянусь Эйзой.
– Хорошо, давайте. – Графиня протянула руку, и Лес аккуратно опустила на нее флакон.
– Второй не для вас.
– Для Амаланы… Ей вы тоже варите зелье. Уж не приворотное?
– Не думаю, что вас должны волновать зелья леди Амаланы.
– Говорят, что его величество совсем забросил бедняжку.
– Думаю, что скоро все изменится, – усмехнулась Лес.
– Вы рискованны.
– Не волнуйтесь, я не имею права вредить императору, – отрезала девушка и посмотрела на флакон. – Передайте его Ларине и скажите, что она должна принимать по столовой ложке раз в день. Когда закончится, приходите ко мне. Я сделаю новую порцию. Впрочем, понимаю ваше нежелание меня лишний раз видеть… Можете передать через мою помощницу Леоду или служанку. Они вам принесут зелье.
– Хорошо. Но если с моей дочерью…
– Не угрожайте, – отмахнулась Лес. – Мне нет смысла ей вредить. Вы с Лариной сами сделали все возможное. Знаете, все-таки не могу представить Иританию на ее месте. Это бы убило ее величество… а вам почти что все равно… Ощущение, что вы жалеете только упущенную возможность.
– Да как ты смеешь?
– Что? Сравнивать двух матерей? Впрочем, каждому свое… до свидания. О, леди Амалана, секундочку! – Лес обошла графиню и поравнялась с виконтессой. – Вот зелье, как обещала. Вернет его внимание тебе. Только смотри, чтобы ни к кому другому не попало. Оно общего действия, а не целенаправленного.
С Амаланой все прошло не в пример быстрее. Фаворитка буквально выхватила флакон сама, и Лес еле успела крикнуть ей вдогонку инструкцию. Зато потом девушка наконец-то смогла облегченно вздохнуть. Дело сделано.
Теперь Лес могла наконец-то отдохнуть и подготовиться к следующему акту. Чуть ли не мурлыкая под нос, герцогиня направилась в кабинет, ловко ускользнув от караулящих ее кавалеров. Не до них сейчас. Да и потом, у нее и так более чем обширный выбор, с которым надо что-то делать. Вот только девушка едва успела сесть за стол и подтянуть к себе пачку документов, когда в дверь постучали и появилось встревоженное лицо Хараны.
– Что-то случилось? – мигом подобралась Лес.
– Да, миледи, вас вызывают в кабинет его величества.
– Хорошо, ты пока свободна. – Герцогиня отпустила служанку, а сама нахмурилась, не спеша бежать.
Итак, что же могло произойти? Первое, его величество решил поинтересоваться, не пора ли вернуться к фавориткам. Это самое простое. Второе – Амалана уже подлила зелье и сделала это неудачно. Неприятно, но в этом случае Лес тоже выкрутится. Был еще вариант, что не успокаиваются уволенные, но почему-то герцогиня чувствовала, что дело не в этом.