- Ана, ты знаешь, кто к нам сегодня прибыл на обед? Знаешь? – торопливо заговорила моя сестра. – Мамочка мне по секрету сказала, что это будет кто-то важный! И он будет просить моей руки!
Да, новость действительно была сногсшибательной! Неужели родители всё же нашли кого-то достойного, по их мнению, для моей красавицы-сестрёнки? Я посмотрела на неё и улыбнулась.
- Это же хорошо, не так ли, Трисси?
- О-о-о! Я не знаю, Ана! Я так волнуюсь! А вдруг он посмотрит на меня снова и передумает! Как ты считаешь, мне стоит одеть розовое платье или золотое?
Мэри второй раз поджала губы, заканчивая с моими волосами.
- Госпожа, я закончила.
- Хорошо, Мэри, подготовь мне тогда, пожалуйста, платье! А я пока с сестрой схожу к ней, мы выберем платье.
Я поднялась с кушетки и взяла сестру за руку. Беатрис была немного выше меня, чуть стройнее, черты лица её были более правильными, не то что у меня. Говорят, я пошла в свою прабабку, чей портрет висел на стене в нашей галерее. Именно ей и её супругу предком нашего короля, Теофаса XI, Теофасом VII было пожаловано наше баронство с четырьмя большими сёлами и одним маленьким городком, который уже при нашем дедушке превратился в большой торговый город и приносил нам достаточно хороший доход.
Правда, прабабка не имела такого явного недостатка в своём лице, что существовал у меня: огромный рот с вывернутыми губами. Когда мама меня рожала, а это было после череды скинутых ею младенцев мужского пола, её повитуха, увидев меня, закричала: «Жаба, как есть жаба!», за что батюшка немедленно приказал её прогнать, но матушка вступилась, сказав, что теперь она младенцев скидывать больше не будет: я забрала на себя проклятие, коим наградила мою матушку в детстве злая ведьма. Правда, мне придётся жить с таким огромным ртом на пол-лица, но это не страшно! Живут же некоторые с заячьей губой, к примеру, или с косолапыми ногами.
Росла я обычным ребёнком, но когда уже мой возраст стал входить в ту пору, что зовётся первым цветением, я поняла, что мне не придётся рассчитывать на то, что так естественно для остальных: дружбу и симпатию. Дети соседних баронств и графств не хотели со мной играть, обзывали, даже кидались камнями, а с детьми прислуги матушка играть мне запрещала. Хорошо, что она родила мне сестру. Беатрис, несмотря на свой взбалмошный нрав, любила меня по-настоящему, никогда не дразнила, и, когда мой первый выезд в свет провалился, именно у неё я рыдала на плече.
Пятилетняя разница в возрасте для многих братьев и сестёр становится непреодолимой, ведь старшие редко хотят играть с младшими, считают их сопливыми малышами. Но в нашем случае, возможно, отсутствие у меня другого круга общения, заставило сблизиться с сестрой и полюбить её не только как сестру, но и как единственного друга. И она отвечала мне взаимностью. Я один раз слышала, как она отходила палкой одного из своих ухажёров, коих было у неё, начиная лет с тринадцати, множество, за то, что тот назвал меня жабой. Я же сидела в беседке, и меня видно молодым людям, прогуливающимся по саду, не было. Беатрис схватила палку, брошенную садовником, и стукнула по спине долговязого юнца, пытающегося корчить из себя мужчину.
- Пошёл вон, Карлуша-Пампуша! И не подходи ко мне! – крикнула она ему в след, когда он сорвался с места и побежал, заревев.
Мы прошли с сестрой к ней в комнату. Ну, как прошли: я шла, а она скакала в припрыжку, пытаясь меня поторопить:
- Ана, давай же быстрее!
- Трисси, Мэри только завила меня, пряди могут рассыпаться. Не спеши: всё успеем!
В комнате, похожей на зефирный торт, на кровати лежало два платья: нежно-голубое, с отделкой из таких же голубых кружев, и золотое, очень яркое, весь лиф которого был усыпан голубыми кристаллами, в коих я узнала жёлтые бериллы, дорогие и редкие. Батюшка расщедрился на платье для сестрёнки, видимо, жених - действительно значительная личность.
Сестра поочерёдно приложила к себе оба платья.
- Ну, Ана, скажи! Скажешь?!
- Трисси, конечно же, голубое. Ты в нём такая нежная, как весеннее небо!
- А как же золотое? Матушка сказала, что платье стоит целое состояние!
- Так оставь его для помолвки, дорогая… А простой обед, пускай и с твоим будущим женихом, можно провести и в голубом…
- Ты умница, Ана! Я так и сделаю! – Сестрёнка подскочила ко мне и поцеловала меня в щёку. А потом подставила свою: - А теперь меня!
Я тоже чмокнула её.
- Я теперь могу идти? Мне тоже нужно переодеться к обеду.
- Хорошо! А давай выйдем вместе!