Я не знала, о каком обещании шла речь, но задал он свой вопрос таким тоном, что мне это решительно не понравилось.
– Конечно, Джейкоб! Если наша малышка станет герцогиней, я отдам тебе то, что тебе причитается.
Судя по скрипу стульев, чаепитие подходило к завершению, и если я не хотела, чтобы меня обнаружили у дверей, мне следовало поскорее сбежать из коридора. Что я и сделала, с удовольствием выскочив на улицу.
Брат Пенелопы был таким же неприятным человеком, как и она сама. А еще он иногда бросал на меня такие странные взгляды, что мне становилось не по себе. Может быть, настоящая Дарина и знала, чем они объяснялись, но я не имела об этом ни малейшего представления.
Джейкоб Бенсон был младше своей сестры, внешность у него была не самая примечательная, а его главным достоинством было умение говорить именно то, что ожидали от него его собеседники, и это весьма располагало к нему людей. У него было много полезных связей, чем он весьма кичился, и каждый раз приезжая в наш дом, он с удовольствием рассказывал о том, какие приемы он посетил в столице и какими новыми знакомствами обзавелся. И он, как и баронесса, не обладал ни добротой, ни искренностью.
В том числе и поэтому мне так хотелось получить патент на мое маленькое, но очень полезное изобретение. Собственно, изобретением оно было только для этого мира. И заветный патент уже был у меня. Он был выдан именно на мое имя, и ни мачеха, ни Пат не имели к нему никакого отношения.
Я надеялась, что со временем, когда я начну продавать товары со своим знаком (который уже тоже был внесен в королевский реестр), я смогу заработать достаточно денег для того, чтобы купить маленький домик с мансардой в Вечезбурге, а то и в самой столице, в котором мы сможем поселиться вместе с Нэнни, Лени и Бекки. И уж, конечно, я хотела выкупить у баронессы старушку Бэтти.
Предаваясь таким мечтам, я просидела на крыльце ровно до той поры, пока не услышала из окна голос баронессы:
– Элоиза!!! Да где опять носится эта девчонка?
Я поднялась, отряхнула платье и пошла в дом.
Глава 20. Герцог Кэррол
В этот день должны были прибыть остальные участницы отбора, и я с самого утра пребывал в дурном настроении. Присутствие всего только двух девушек уже сильно накалило обстановку во дворец. Что же будет, когда их станет гораздо больше?
– Генрих, ты не похож сам на себя, – сказал мне Вильям за завтраком.
Мы оба по армейской привычке встали рано, и это дало нам возможность хотя бы на утренней трапезе обойтись без женского общества.
– А ты был бы похож сам на себя, если бы тебе нужно было иметь дело с десятком барышень, которые пойдут на всё, чтобы тебя захомутать? – хмуро откликнулся я. – И мне же еще нужно будет запомнить все их титулы и имена. И любезно шаркать ножкой, когда я стану с ними разговаривать. А ты же знаешь, я к этому не привык. Дайте мне десяток вооруженных до зубов степняков, и я сумею с ними справиться. А тут – благородные девицы, которые, наверняка, грохнутся в обморок от одного грубого слова.
Друг сочувственно вздохнул. Его присутствие весьма подбадривало меня. Втайне я надеялся, что на этом отборе невестой обзаведусь не только я, но и он. И пусть он не мог похвастаться богатством или громким титулом, он был молод, красив и отважен. Так почему бы какой-нибудь барышне и не предпочесть его мне?
– Ваша светлость! – прервал наш завтрак Джулс. – Ко крыльцу подъехала карета дочери маркиза Хауарда Азеры. Вы пожелаете поприветствовать ее сиятельство сейчас или отложите это на более поздний час?
Я промокнул губы салфеткой и поднялся из-за стола. Ничего не поделаешь, обязанности хозяина. И лучше уж я стану знакомиться с ними поодиночке, чем тогда, когда их соберется целая толпа.
Мадемуазель Азера оказалась брюнеткой. Карие глаза, яркие губы и приятный румянец на бархатистых щеках. А аккуратный, чуть вздернутый носик выдавал в ней особу капризную и своевольную. Уж она-то точно не оставит без внимания подножку мадемуазель Форестер, вздумай та ей ее подставить. Такая сама подставит подножку кому угодно.