И я снова пожалел сестру Вильяма, которая оказалась на отборе среди таких хищниц. Бедняжка Валентина наверняка надеялась, что приятно проведет здесь время и заведёт полезные знакомства. Ну, ничего, если она хочет стать светской дамой, ей пригодится этот опыт. На войне как на войне.
– Какой показалась тебе новая барышня? – спросил меня Вильям, когда мы вернулись в столовую. – По моему мнению, они все тут красотки как на подбор. Ее величество, отбирая их, постаралась на славу. Ох, и приятный же бал нас ожидает! Если ты не станешь возражать, я намерен потанцевать с каждой из них.
Я молча кивнул. Сам я был не особо искусен в танцах, всегда предпочитая им фехтование и верховую езду. Так что пусть Вильям развлекается сколько хочет.
Перед обедом прибыла еще одна барышня – Вирджиния Нельсон. Зеленоглазая, рыжеволосая, она тоже была очень красива. Причем красота ее показалась мне более мягкой и приятной, чем у мадемуазель Хауард. Но первое впечатление оказалось обманчивым.
Мои слуги замешкались и не успели встретить ее у крыльца. Но барышню это ничуть не смутило. Она сама подхватила свой дорожный саквояж и стала подниматься по ступенькам.
– Позвольте мне вам, помочь, мадемуазель, – я сам устремился ей навстречу. – Простите нас за эту досадную оплошность.
Я взял саквояж в свою руку – он оказался довольно увесистым. Но, кажется, ее это совсем не смущало.
– О, всё в порядке, ваша светлость! – улыбнулась она. – Мой отец приучил меня к походам, и я привыкла обходиться без помощи слуг.
Разумеется, она прибыла не с одним саквояжем, но, думаю, если бы она была в состоянии поднять свой сундук с нарядами, она бы сделала и это. И такое поведение ничуть не шокировало нас с Вильямом. Напротив, оно пришлось нам по душе.
Я надеялся, что тот факт, что девушки не были до это дня знакомы друг с другом, заставит их вести себя более спокойно и благоразумно. Но нет, ничуть. Они вцепились друг в друга сразу же, как только мы сели за обеденный стол.
– О, ваша светлость, какое у вас милое платье, – улыбнулась Азера, обращаясь к Дафне Форестер. – Пару лет назад у меня было почти такое же. Но поскольку этот фасон вышел из моды еще в прошлом сезоне, я отдала его своей горничной. А вы, как я вижу, не любите обновлять гардероб.
Щеки Дафны стали пунцовыми. Думаю, она прекрасно поняла, что ее соперница завела этот разговор отнюдь не случайно, а потому, что знала о финансовых затруднениях ее отца. Но в долгу ее светлость не осталась.
– Кажется, вы не имеете склонности к бережливости, мадемуазель Хауард. Должно быть, вы научились этому у своего отца, которого, как я слышала, отправили в отставку с поста в министерстве финансов как раз из-за излишней расточительности?
Они буравили друг друга враждебными взглядами в течение всего обеда.
Зато это дало возможность Валентине Месанж дышать спокойно. Кажется, остальные участницы отбора не считали ее достойной соперницей и не намерены были тратить на нее свое время и нервы.
Изрядно утомившись во время обеда, я благоразумно предложил барышням поужинать в своих комнатах, ссылаясь на то, что они, должно быть, устали в дороге.
А когда я вышел из столовой залы, мне потребовалось достать платок и вытереть пот со лба. Честное слово, даже фехтовальный поединок отнимал у меня куда меньше сил. Мне было решительно необходимо прогуляться.
Скрип колес кареты известил меня о прибытии еще одной барышни. Но на сей раз я решил позорно ретироваться. На сегодня хватит с меня церемоний. Правда, двинувшись от парадного выхода к боковому, я всё-таки услышал кусочек разговора новой гостьи с Джулсом.
– Рад вас приветствовать, мадемуазель Элоиза! – начал со стандартного приветствия распорядитель. – Надеюсь, путешествие было приятным?
– Благодарю вас, сударь! – ответил нежный женский голос. – Только я не Элоиза, а Патрисия.
– Патрисия? – я не видел Джулса в этот момент, но наверняка он наморщил лоб. Он во всём любил точность и аккуратность, и такая ошибка с его стороны наверняка привела его в шок. – Но вы же дочь барона Розенкрафта? Вот, у меня записано – Элоиза Розенкрафт.
– Всё верно, – прощебетала девушка. – Я мадемуазель Розенкрафт. Только мое имя не Элоиза, а Патрисия. Но прошу вас, не вините себя. Ошибиться может каждый. И я на вас совсем не сержусь!