И вот тогда я испугалась. Испугалась того, что могу невольно выдать себя, если стану вести себя так, как никогда не вела Дарина. Я еще ничего не знала об этом мире. Что, если я по неосторожности выдам себя чем-то? И они поймут, что на самом деле я – вовсе не дочь барона Розенкрафта. Что они сделают сделают со мной, если решат, что я вселилась в тело бедняжки Дарины по своей воле? Сожгут на костре? Сбросят в море? Заточат в тюрьму?
И я решила пока не рисковать и вести себя так, как вела бы себя настоящая Дарина – не противоречить мачехе и Пат, но постараться собрать достаточно средств, чтобы стать от них независимой. И вот тогда-то я скажу всё, что я про них думаю!
– Ты меня слушаешь, Дарина? – отвлек меня от размышлений голос сестры. – От этого бала многое зависит. Если я покажу себя не в лучшем свете, меня отправят домой прежде, чем дядюшка сможет за меня похлопотать.
– Ничуть не сомневаюсь, сестрица, что уж на балу-то ты сумеешь себя показать, – фыркнула я и отправилась добывать маску.
Я ничуть не сомневалась, что раз девушкам заранее не сообщили о том, что они должны привезти с собой маски, то значит, о масках должны позаботиться сами хозяева. Разве не так?
Здешние слуги подсказали мне, что всем на отборе ведает некий месье Джулс, который в этот момент должен был находиться в бальной зале. Туда я и пошла, стребовать у него нужный мне реквизит. А по пути я с большим любопытством разглядывала лепнину на высоких потолках, висевшие на стенах картины в золоченых рамах и хрустальные люстры, в подвесках которых отражалось пламя свечей.
Дворец был красив не только снаружи, но и изнутри. А бальная зала и вовсе поразила мое воображение. Она была огромной, со множеством окон и расписным потолком.
Когда я вошла, несколько слуг натирали идеально ровный паркетный пол воском, а их действиями руководил тот самый немолодой полноватый мужчина, который встречал Пат на крыльце и которого я едва не приняла за здешнего хозяина.
– Не вы ли, сударь, месье Джулс? – грозно спросила я, подойдя к нему вплотную.
Он вздрогнул от неожиданности, посмотрел на меня с удивлением и лишь потом кивнул.
– Что вам угодно, мадемуазель? – спросил он.
– Мне угодно узнать, месье, где моя хозяйка, Патрисия Розенкрафт, должна взять бальную маску, о которой вы нас не сочли нужным заранее предупредить?
– О, мадемуазель, в этом нет никакой проблемы! – воскликнул он. – Мы заранее подобрали маску для каждой девушки! И не только маску! Этот бал будет балом цветов! И каждая участница отбора получит вдобавок к маске еще и бутоньерку с тем цветком, который будет ей соответствовать. Поскольку его светлость не будет видеть лиц девушек под маской, он же должен их хоть как-то различать, дабы составить свое мнение о каждой из них. И о том, какой девушке какой цветок соответствовал, он узнает только после бала.
– То есть, если он будет танцевать на балу с барышней под розовой маской и с бутоньеркой, в которой будет цветок розы, он не будет знать, кто это? – подивилась я.
– Именно так, мадемуазель! – кивнул месье Джулс. – Это позволит его светлости составить о девушках собственное мнение, не основанное на их титулах и богатстве. Он будет знать только, что ему понравилась, скажем, девушка-лилия и не понравилась девушка-роза.
Я похвалила его за изобретательность, и мне показалось, что он слегка покраснел. А потом я полюбопытствовала, какой цветок достался моей хозяйке.
– А вот это, мадемуазель, она узнает только перед самым балом! – таинственно ответил распорядитель. – Но пусть она не беспокоится – и маску, и бутоньерку доставят в ее апартаменты точно в срок.
Глава 23. Герцог Кэррол
Подготовка к балу сделала дворец похожим на муравейник. Слуги сновали по дому с подносами, платьями, горячими щипцами для завивки волос. Хорошо, что за ними присматривал Джулс, и я мог не думать хотя бы об этом.
Девушки от беспокойства были бледными и особенно нервными, так что обед прошел почти при полном молчании. Повара постарались на славу, но даже самые аппетитные из поданных блюд не удостоились внимания барышень, и еда осталась на тарелках.