Я торопливо сунула руку в карман и нащупала там еще две палочки. От сердца сразу отлегло. Я их не потеряла! Если я не ошиблась, и они действительно выполняют желания, то я надеялась, что сумею использовать их с толком. И может быть, одна из них поможет мне вернуться домой.
Глава 25
А Бэтти смотрела на меня с недоумением. Словно спрашивала: “Ну, что же ты медлишь?”
А я всё никак не могла решиться. Одно дело представлять свое появление на балу в мечтах и совсем другое – осмелиться пойти туда на самом деле. Да и это красивое платье могло вовсе мне не подойти.
– Ты думаешь, оно придется мне впору? – спросила я Бэтти, и та часто-часто закивала головой. – Может быть, оно пошито на такую девицу, как Пат? Все девушки, которых пригласили на отбор, худы как тростинки, и если оно пошито по тем же лекалам, то на мне затрещит по швам. Хорошо-хорошо, я его примерю!
Понадеявшись на то, что никому в столь позднее время не придет в голову появиться в конюшне, я сбросила свое старое платье и стала надевать бальное. Оно село на меня как влитое! И я чувствовала себя в нём на удивление комфортно. Под платьем на соломе были и маска (того же восхитительного бело-лимонного цвета, что и платье), и бархатные туфельки на невысоком каблучке.
В конюшне, разумеется, не было зеркала, но даже не видя своего отражения, я была почти уверена, что выгляжу великолепно. В таком наряде принцессой стала бы любая Золушка. И в этом Бэтти была со мной полностью согласна.
Тут я заметила приколотую к платью на левом плече бутоньерку с цветком ванили и покачала головой. А вот это было ни к чему. Не хватало еще, чтобы кто-то подумал, что я пытаюсь быть похожей на участницу отбора. Нет, среди них нет ни одной с моей комплекцией, и во мне сразу распознают фальшивку. То-то будет скандал!
Я попыталась открепить бутоньерку, но у меня ничего не получилось. Она была пришита к ткани. Оставалось лишь надеяться, что на нее никто не обратит внимания. Я вовсе не собиралась приближаться ни к герцогу Кэрролу, ни к месье Джулсу. Я только постою в зале у одной из колонн, полюбуюсь танцами, послушаю музыку и вернусь на конюшню.
Я погладила Бэтти и вышла на улицу. Никакой кареты к платью, судя по всему, не полагалось, и я затопала ко дворцу пешком, аккуратно приподняв подол платья, чтобы светлая ткань не испачкалась о траву.
Конечно, подойти к парадному крыльцу я не могла. И я попала внутрь через боковой вход, которым пользовалась прислуга. Прошла по одному коридору, свернула в другой. Я еще плохо тут ориентировалась.
– Должно быть, вы заблудились, госпожа, – почтительно склонился передо мной лакей.
Он вывел меня в коридор, который был уже ярко освещен, и указал дорогу к бальной зале. Там играла музыка и слышен был многоголосый шум. Я проскользнула в распахнутые двери и встала возле одной из колонн.
Ах, сколько народа тут было! Из-за такого количества гостей даже огромная зала уже не казалась огромной. И напрасно я волновалась из-за своей бутоньерки – они были на всех без исключения дамах, а не только на участницах отбора. Наверно, это было одним из обязательных условий появления на балу. Интересно, как герцог будет отличать своих избранниц от прочих приглашенных дам? Но это была вовсе не моя забота. Как минимум месье Джулс должен был знать, какие цветы были в бутоньерках конкурсанток.
Начался новый танец (совершенно мне незнакомый), и я стала наблюдать за тем, что происходило в центре зала. Я поискала взглядом Патрисию и обнаружила ее в стайке из десятка барышень, что обособленно стояли у мозаичного панно, которое украшало одну из стен. Наверно, это и были участницы отбора. Я видела, как они замерли, когда в центр зала вышел статный мужчина в черной маске.
Даже я ощутила то волнение, что охватило девушек в этот момент. Герцог вот-вот должен был пригласить на танец одну из них. Нет, это оказалась не Патрисия, и мне показалось, что я расслышала разочарованный вздох, что сорвался с ее губ.
Его светлость со своей дамой занял нужную для танца позицию, и следом за ними в ряд стали выстраиваться и другие пары. Но от этого впечатляющего зрелища меня отвлекла совсем другая картина.