Когда Ева слушает The Beatles, она начинает мечтать о дне, который никогда не наступит, потому что так говорят. "Завтра" никогда не наступит. Но эта песенка про «вчера» и «вчера» уже наступило и его не вернуть, его можно только помнить. А Ева будет вспоминать и вспоминать. Даже на закате своих лет, когда она станет старой пиздой, она не насытиться «вчера», потому что прошлое не вернуть. И «завтра» никогда не встретится с Евой, потому что оно никогда не наступит. У «завтра» нет ног, оно не может никуда наступить.
После этой песни, Ева обычно слушает The Pink Floyd, ее любимая песенка "Julia Dream". Ева говорит, что под The Pink Floyd хорошо курить траву. Вообще под «старичков», говорит она, трава идет. Потому что долбаные хиппи, говорит она, всегда долбились под музыку. Но сейчас выбирают разные группы и можно долбиться под: The Beatles и The Pink Floyd, The Doors и Led Zeppelin, и Jason Donovan, и Black Sabbath, и Nina Hagen. Она говорит, что мы должны чтить традиции и курить только под их музыку.
Карманы джинсов пусты, потому что в них ничего нет. В них ничего нет, потому что Ангел перед смертью ничего в них не оставлял.
На глаза мне попадается сумка. Сумка большая, спортивная. Я роюсь в ней, но мне не нравится это делать, потому что в чужих вещах рыться не прилично. Хотя мне должно быть все равно, потому что «ангел» уже умер и ему тоже все равно. Интересно, а когда он был жив и мог кушать, он любил геркулесовую кашу? Если бы он не любил геркулесовую кашу, то стал бы третьим в нашей с Жан-Полем Котье братской гильдии «геркулесо-ненавистников».
Я нахожу помятую книгу Патрика Зюскинда «Парфюмер», я нахожу кошелек с пятнадцатью тысячами рублями, я нахожу носки, трусы, две кофты, бутылку воды и пачку презервативов.
В одном из отсеков сумки я нахожу паспорт. Ему двадцать четыре года, он старше меня и даже старше Евы, его зовут Ярослав. Яр. Он яростный. Он свирепый и еще он славится тем, что он яростный, поэтому его и зовут – Ярослав. Его не зовут «ангел» у него есть человеческое имя «Ярослав».
- Я-ро-слав. Ярослав, Ярослав, Ясорлав, Ялосрав.... - шепчу я десять раз.
5
Я прихожу к Еве.
Она почти дорисовала ноги девочки зомби. Они синего цвета, как у трупа. Хотя Яр уже труп, но он еще не синий, он бледный, но он пока еще кажется живым и просто спящим.
- Нашел, что-нибудь? – спрашивает она. – Какой размер его одежды. Я хочу купить ему футболку.
- Мама, - говорю я и сажусь в бежевое кресло, помеченное моей спермой. На свой трон, на свое законное место. – А как ты познакомилась с папой?
Ева продолжает рисовать и это доставляет ей удовольствие.
- Мы познакомились вчера, - говорит Ева. – На Арбате. Твой папа – бродячий актер. Он мим. Ты знаешь, кто такие мимы?
Я знаю кто такие мимы. И мне нравится, что он бродячий актер, а не зомби или индеец.
- Мне так понравилось его выступление, когда он двигал невидимые стены или полз по невидимому канату. Я решила с ним познакомиться. Я тогда еще не была лысой. Он сказал, что я красивая, и он с удовольствием погулял бы со мной, но у него еще работа. Его следующий номер назывался «статуя Амура». Он надел на себя крылья и взял лук со стрелой и застыл. Представляешь, он застыл на целый час. ? Всякий раз, когда кто-то кидал ему десять копеек он оживал. Я кинул ему три тысячи и он ожил для меня на целую ночь. Всю ночь я влюблялась в каждый кусочек его идеального тела, потому что он действительно красив, не находишь?
- Нахожу, - говорю я.
- Вот. Он рассказал, что не из Москвы и приехал сюда на днях, чтобы прославиться, но ему негде остановиться. Я, конечно же, предложила пожить у меня. Он охотно согласился, потому что я обещала ему отсосать. Ему понравилась эта идея. Так мы и познакомились. Сегодня была наша брачная ночь. Хотя у нас с ним за всю ночь было три брачные ночи. Мы не спали всю ночь. А потом родился ты.
- Романтичная история, - говорю я. – А он, правда «ангел»? И не зомби, который переоделся ангелом? и не индеец?
- Конечно ангел! Ты, что не видишь? – усмехается Ева и смотрит на меня из-за плеча. У нее зеленые глаза. Или мне только так кажется, потому что на ней надето зеленое сари. – Когда мы играли в "демонов и ангелов", пока ты спал я была искусительницей.
У меня путаются мысли, и поднимается давление. Мне кажется, что от голода меня сейчас сведет судорогами. Если я сейчас же не поем, то просто потеряю сознание или у меня пойдет кровь из носа. Мне кажется, что меня бьет озноб, потому что еще это похоже на приступ. Я начинаю нервничать. Но я пытаюсь не подать виду, потому что не хочу напугать Еву.