Ева говорит, что диплом ей не нужен, потому что она и так работает в студии и получает хорошие деньги, а еще у нее есть папочка. Хотя он ее бросил ради какой-то шлюхи и уехал далеко на острова, но он присылает ей деньги и открытки, и фотографии, там, где он с этой шлюхой на море. На фотографиях ее отец лысый и счастливый, он лысый не, потому что скин-хед, а потому что такие гены.
Ева сказала, что добро всегда побеждает зло, потому что оно должно побеждать, так правильно. Поэтому я, чувствуя голод должен объяснить Еве, что она совершила зло. Я знаю, что она не хотела, она случайно. Ярослав тоже должен это знать. Она не виновата, что убила его. Мне кажется, что Яр в нее влюбился и согласился пожить, не потому что ему негде ночевать и не потому, что Ева обещала ему отсосать, он просто влюбился в нее. Ему понравились ее волосы, пока они у нее были, ее лицо, глаза, задница, груди, манера речи и свободолюбие. Он влюбился в нее как мальчишка и поэтому позволил вколоть себе кока-колу в вену, потому что он доверял Еве.
- Ева, - говорю я.
- Ты задолбал уже. Что с тобой такое? Я мама. Мы играем в семью, забыл что ли? – Ева гневится
- Нет, не забыл! Но Ева. Подожди. Давай пока не будем играть. Давай поговорим. Ева, подожди, остановись, не рисуй.
Я начинаю нервничать и у меня заболела шея, потому что у меня из плеча лезет «вторая голова», потому что когда начинается новый приступ, у меня всегда лезет «вторая голова». Я очень боюсь «вторую голову», потому что ее не должно быть. Мне кажется, что во мне живет мой брат. Он не смог родиться, потому что мы с ним сиамские близнецы, и он живет во мне. И когда у меня начинается приступ, тогда он лезет на волю. Он раздирает зубами мое плечо. Но я терплю боль, потому что я хочу помочь Еве, потому что я очень ее люблю, также, а может и сильнее чем это делал Ярослав.
- Ева… Ева… - я бью себя по плечу. Я бью и мне больно, но я должен договорить. – Ева, а добро всегда побеждает?
- Да милый. – Ева стоит напротив меня. У нее обеспокоенный вид, потому что она никогда не видела, чтобы у меня был приступ, потому что я никогда не приходил к ней в гости голодным. – С тобой все в порядке? У тебя что ломка?
- Со мной все в порядке. Ева, - я глубоко дышу. Я дышу так глубоко, потому что теперь у нас с моим братом-близнецом одни легкие на двоих, и он забирает себе больше воздуха. – Я должен тебе сказать.
Я снова бью себе по плечу. Меня одолевает паника и страх, потому что мне страшно и больно… и рядом нет никого, кто может мне помочь.
Ева подходит ко мне и протягивает руку ко лбу.
- Ты весь горишь, - замечает она. – Я вызову «скорую». К тому времени и он проснется. Ты только не волнуйся, - успокаивает она.
- Нет! Ева. Нет не вызывай, послушай. Ева добро побеждает зло, ты совершила зло. Но я ваш сын, а мой папа - ангел, значит я добро. Ева, ты убила его. Ева, ты вколола ему кока-колу, пузырьки дошли до сердца и оно остановилось. Ой… - мою руку скрючивает в судороге.
Ева затихает. Он смотрит и пожирает меня таким же ненавистным взглядом, каким я сегодня пожирал геркулесовую кашу. По сантиметру…
6
- Ты дебил? – вдруг кричит Ева. – Заткнись, сукин сын. Заткнись! Твою мать. Он жив, ты сам сказал, что он жив. Блядь. Он жив...
Меня бьет озноб и из плеча лезет «вторая голова», потому что брат-близнец хочет вылезти наружу. Он долго ждал. Он ждал целых девятнадцать лет, и теперь он лезет.
Ева подбегает к Ярославу и начинает пинать его ногой.
- Просыпайся сука, вставай… вставай… - она бьет его с такой силой и так резко, что ей самой больно. Но Яр мертв, потому что Ева его убила. А если он и был жив, то сейчас уже точно умер, потому что Ева сломала ему ребра.
Я пытаюсь сконцентрироваться и не думать о боли. Я впиваюсь ногтями в подлокотники бежевого кресла, которое впитало в себя запах моей спермы.
- Ева, - говорю я. – У него трупное окоченение, он замерз, потому что он не зомби и не огонь
- Молчи, блядь, молчи сука. Я же попаду в тюрьму, я же не хочу в тюрьму.
Лицо Евы покраснело. И лысина ее тоже покраснела и Ева теперь похожа на помидор. Еще у нее по всему лицу текут слезы или пот, она мокрая. У нее дергается глаз.
- Я не сяду, - повторяет она. Она шепчет это под нос. Еще Ева себя уговаривает, что ей это сниться и что ей пора проснуться, потому что так долго спать нельзя. Она обещает, больше не употреблять наркотики, но продолжает бить Ярослава по ребрам.
- Ты… ты соучастник. Ты сядешь со мной, - вдруг говорит она.