Ева любит играть. Когда я приходил к ней в последний раз мы играли в принцессу и оборотня-волка. Я был волком. Я охранял ее от плохих людей, потому что к ней шли плохие люди. Я не хотел, чтобы плохие люди к ней пришли, потому что они могли забрать ее от меня. Я защищал ее, как мог, потому что волки, как и псы, преданы своим принцессам. Я выл на нее, я гавкал, я кушал из миски. Еще я метил территорию спермой. Я кончил в туалете, и теперь он по праву принадлежит мне. Ева отдала мне целый унитаз, я раскрасил его синими красками и налепил наклейки с изображением «Губки Боба». И еще я спустил на бежевое кресло, теперь это кресло, которое стоит в гостиной тоже мое, потому что оно впитало в себя запах моей спермы. И если к Еве придет новый друг, то сначала он должен принюхаться. Он поймет, что на чужой территории, потому что здесь пахнет моей спермой, а не его, тогда он пойдет метить другие углы квартиры. И он никогда не сядет на мое бежевое кресло и не пописает в мой унитаз, потому что это моя территория и только Еве можно ей пользоваться, так как моя территория находится внутри ее квартиры.
А однажды мы играли в кису. Ева была кисой. Я водил ее по квартире в ошейнике, и она кушала сухой корм Жан-Поля Котье. Тогда она отравилась, и ее тошнило два дня подряд с перерывами на обед, и рвота была похожа на геркулесовую кашу.
Я пытаюсь различить стук сердца, потому что я хочу его почувствовать, и еще я хочу пообщаться с Ангелом когда он проснется. Мне так и не удалось узнать его получше и произнести его имя десять раз в общении, чтобы он наладить контакт и закрепить дружбу, теперь я смогу сказать десять раз Ангел, это легче. Ангел, ангел, ангел,ангел,ангел-ангел-ангел-ангелангелангел. Я трогаю его грудь, но ничего не чувствую, потому что сердце не стучит. Убежден в его смерти, я знаю, что в кока-коле есть пузырьки воздуха. Когда газировка добралась до его сердца, оно остановилось. Потому что, если вколоть в вену пустой шприц – это мгновенная смерть. Я знаю это, потому что наш общий с Евой друг, который называл себя Дорианом Греем, умер именно так. Он сказал, что больше не будет сидеть на таблетках, еще он говорил, что Ева себя погубит; он хотел стать эфирным богом и вколол себе воздух в вену и умер. Но я не видел, как он умер, потому что мне об этом только рассказали. Ева мне об этом рассказала, и я пообещал себе, что если я заражусь смертельной болезнью, то не буду ждать и вколю себе пустой шприц. Вот так парадокс.
- Ну, что ты молчишь? – Ева нависает надо мной как грозная химера. Она ждет ответа. Она хочет узнать, что все в порядке, что «ангел» просто спит, потому что она не могла его убить. Она же не хотела его убить, это вышло нечаянно.
Как странно. Когда я, наконец, понял, что он мертв, страх перед смертью вдруг отступил. Я склоняюсь над его лицом и не знаю, зачем это делаю. Еще мне очень хочется, потыкать в него палкой. Это наверняка очень интересное занятие, иначе бы его не показывали во всех известных мультиках. Я знаю, что если когда-нибудь я увижу на улице труп, я должен обязательно потыкать в него прутиком, потому что так делают многие мульт-герои, такие как Барт Симпсон или Эрик Картмен, наверняка они это делают, потому что их никто не заставляет есть геркулесовую кашу.
- Он жив, - вру я. – Он спит.
Я могу запутаться во лжи. Мне очень стыдно врать, потому что врать не хорошо, но моя совесть не позволяет расстроить Еву, когда она такая красивая и лысая. Если бы я расстроил Еву сейчас, то у нее бы не выросли новые волосы, и она бы всю жизнь ходила лысой, она бы потеряла себя в обществе и больше не рисовала по телу, потому что ее «ангел» на самом деле умер. Она бы узнала правду. Я знаю, что рано или поздно она узнает. Потому что Ангел очень долгое время не сможет встать. Он вообще не сможет больше встать, потому что умер и даже его безупречность и красота больше не могут его спасти.
- Когда он проснется, - говорит Ева и садится обратно в кресло. Она смотрит ему на лицо с трепетом в душе, потому что я вижу, как она дрожит. Ее голос срывается. – Мы снова будем играть в семью, я буду мамой, ты будешь сыном, а Ангел будет папой.
- Он будет лучшим папой, потому что у него член больше, - говорю я.
- Нет, глупенький. Потому что он старше.
4.
Я думаю, что Ева глупая. Как можно не заметить, что он не дышит, но меняю тему. Она плохо училась в школе и теперь она не может отличить дышит ли человек или все-таки нет.
- Я хочу кушать, - говорю Еве. Я очень хочу есть, потому что с утра ничего не ел. У меня был завтрак, но мама приготовила геркулесовую кашу, которая очень сильно походила на рвоту. Я не мог есть рвоту.