Молодые авиаторы устроили по этому поводу пирушку, опустошив весь запас шампанского в местном кафе, и вернулись на работу, по словам Лёрцера, «с самыми тяжелыми головами, но самыми легкими сердцами во всех германских военно-воздушных силах». Но для Германа Геринга прошедшее веселье оказалось не простой попойкой — он кое-что придумал. Когда пришло время отправляться в следующий разведывательный полет, Лёрцер увидел, что его наблюдающий притащил на борт их «Альбатроса» пулемет и приладил его у своего сиденья. Теперь во время вылетов они представляли собой еще более необычное зрелище: Геринг, как обычно держась «на цыпочках», начинал фотографировать, потом вдруг наклонялся, вытаскивал тяжелый пулемет и в таком положении, полускрючившись и вывесившись из аэроплана, начинал поливать очередями стрелявших по ним снизу вражеских солдат. Хотя Лёрцер не мог его слышать, в зеркало ему было видно, как его наблюдающий трясется от смеха, глядя, как те разбегаются в поисках укрытия.
А потом, в самом начале апреля 1915-го, наступил день, который ознаменовал собой новые рубежи в ведении войны в воздухе. Четыре аэроплана наблюдения «Альбатрос» с аэродрома Пятой армии плыли по небу над французской территорией, возвращаясь домой после завершения разведывательного задания. Они были безоружны, но, держась на высоте около трех тысяч метров, пилоты чувствовали себя в полной безопасности. Им были не страшны даже те французские аэропланы, наблюдатели которых, подобно Герингу, стали брать с собой пулеметы — существующее на тот момент оружие такого рода было слишком тяжелым, чтобы можно было подняться с ним на значительную высоту. Когда один из германских пилотов заметил французский моноплан, который приближался к ним, и просигналил об этом своим товарищам, никто из них не нарушил строя и не проявил особого беспокойства. Что мог им сделать один невооруженный неприятельский аэроплан?
Они, конечно, не могли знать, что этот моноплан был не только вооружен, но что его пилотировал знаменитый авиатор-француз Ролан Гарро, которому как раз и предстояло сделать два из германских бипланов первыми жертвами воздушного боя нового типа. Впервые в боевых действиях в воздухе он собирался испытать новый легкий пулемет, который посылал очереди между лопастями пропеллера. Оружие не было синхронизировано, и Ролан Гарро знал, что при стрельбе некоторые пули будут попадать в лопасти и вырвут из них большие куски, хотя он и укрепил их стальными полосами. Но какое это имело значение, если благодаря этому он сможет сбить «гунна»?
Он подлетел к вражескому строю и с близкого расстояния открыл огонь. Ближайший к нему аэроплан загорелся и рухнул вниз, остальные в панике рассыпались по небу. Он настиг еще один и сбил его, прежде чем два других исчезли в облаках, а его собственный аэроплан начал бешено рыскать — он почти полностью отстрелил одну лопасть. Данное обстоятельство совершенно не испугало готового к этому французского авиатора — он выключил мотор и начал планировать, держа направление на свое взлетное поле и высматривая открытое и ровное место для посадки.
На другой день, заменив пропеллер, он снова взлетел и отправился на охоту. В итоге за восемнадцать следующих дней Гарро сбил пять германских аэропланов. Фактически же он сделал больше — посеял замешательство и панику среди германских воздушных стратегов. Как такое могло случиться? Как на моноплане может быть установлен пулемет, стреляющий, судя по всему, через его пропеллер? — задавались вопросом немецкие авиаторы.
19 апреля, через восемнадцать дней после первой атаки, они выяснили — как. В этот день Гарро вновь летел в свободном поиске, когда из-за поломки у него заглох мотор, и он спланировал на занятую германцами территорию, где был взят в плен прежде, чем успел сжечь свой летательный аппарат. Его отвели на допрос, а моноплан отбуксировали для изучения.
Одним из конструкторов, разрабатывающих аэропланы для германских военно-воздушных сил, был молодой голландец Антон-Герман-Жерар Фоккер, и в связи с тем, что новый, только что созданный им аппарат тоже был монопланом, схожим с тем, на котором прилетел Гарро, его пригласили обследовать захваченную машину и ее новое вооружение, наделавшее столько шума. Не смог бы он сконструировать что-нибудь в этом роде?
Фоккер, которого в скором времени признают одним из величайших авиаконструкторов мира, не имел до этого момента никакого представления о пулеметах, но после беглого осмотра оружия моноплана Гарро заявил встревоженным немцам, что сможет и гораздо лучше.