Он вручил запечатанный пакет, который Геринг нетерпеливо разорвал и прочитал следующее:
«Штаб-квартира Пятой армии Командиру авиаполка № 1 „Барон фон Рихтгофен“
Немедленно разоружите ваши аэропланы и доставьте их в Страсбург во французский военно-воздушный штаб, где уже сделаны все приготовления для вашей беспрепятственной посадки. Подтвердите получение».
Геринг повернулся к Боденшатцу.
— Лягушатники желают заполучить наши «фоккеры D-8», — сказал он. — Они всегда хотели наложить на них свои лапы. Но они их не получат. Возьмите телефон и скажите им об этом, Боденшатц!
Тут штабной офицер принялся описывать ужасные последствия, которые возникнут, если приказ будет нарушен. Это может навести французов на мысль, говорил он, что германцы несерьезны в своем требовании перемирия, и спровоцировать союзников вновь запустить свою военную машину, прежде чем германские войска успеют подготовиться. Верховное командование и германская делегация выигрывают время, утверждал штабной, и намерены возобновить сражение, если условия не будут достойными и почетными (какое-то время немецкий народ верил, что дело обстояло именно так). И такая демонстрация открытого неповиновения Герингом может все испортить.
Командир «Воздушного цирка» велел своим людям заглушить моторы и вместе с Боденшатцем, Удетом, Лёвенхардтом и Лотаром фон Рихтгофеном принялся обсуждать ситуацию, прохаживаясь по грязи туда и обратно. Наконец, примерно через час, он вернулся к приехавшему офицеру и рассказал ему, что они решили. Пятеро пилотов, которых выберут по жребию, поведут пять аэропланов в Страсбург и объявят там, что это прибыло первое звено полка. Остальные же машины между тем улетят в Дармштадт, а не во Францию.
Штабист стал возражать, что это все равно будет невыполнением приказа, и заявил, что его долг проинформировать начальство о планируемом обмане. Геринг с улыбкой ответил ему, что они это предвидели и, чтобы освободить его от ответственности, было решено сделать его пленником полка.
— С этого момента лейтенант Боденшатц будет вас охранять, — сказал он. — Вы будете сопровождать его до Дармштадта. — И, ухмыльнувшись, добавил: — В вашем штабном автомобиле.
Пять аэропланов с добровольцами в кабинах поднялись в воздух и ушли на рандеву с врагом. Геринг не сообщил штабисту, что они получили инструкции, достигнув Страсбурга, разбить машины при посадке, так чтобы они стали бесполезными для французов (что они и сделали). Когда эти пятеро исчезли в дождевой пелене, остальные пилоты полка тоже добавили оборотов своим моторам и отправились в путешествие на родину.
Но на этом злоключения полка не закончились. Из-за ужасной погоды некоторые из пилотов сбились с маршрута и приземлились в Мангейме. Выбравшись из своих машин, они увидели, что на здании управления висит красный флаг и что к ним приближаются солдаты и какие-то вооруженные люди в штатском. Мангейм находился под властью революционного совета солдат и рабочих, испытывавших нехватку оружия для борьбы за власть, которая, как они чувствовали, должна была скоро начаться в Германии. Они немедленно отняли у пилотов их пистолеты и отодрали с аэропланов пулеметы, после чего с неохотой согласились предоставить грузовик, чтобы отвезти спешенных авиаторов в Дармштадт. Здесь, смущенные и подавленные, они поведали свою невеселую историю Герингу, который пришел в ярость.
— Они получат хороший урок! — заорал он.
Он быстро организовал звено из девяти машин, подсадив на пару из них двух пилотов, приземлившихся в Мангейме, предварительно тщательно проинструктировав их насчет дальнейших действий, и они вылетели в Мангейм. В то время как семь аэропланов стали с малой высоты расстреливать здания и разные постройки, хищно кружа над взлетным полем и совершая виражи, оба пилота высадились и направились в рабочий совет, чтобы передать ультиматум Геринга. Либо все оружие будет немедленно возвращено и принесены письменные извинения, объявили они, либо к делу подключатся оставшиеся машины звена, и в этом районе будет расстреляно все, что двигается.
— Он будет ждать четыре минуты, не дольше, — сказал один из пилотов, указав на аэроплан Геринга, и вытащил ракетницу Вери. — Если вы согласитесь, я должен буду выстрелить.
— Тогда стреляйте, стреляйте! — поторопил его рабочий лидер. — Конечно, мы согласны.
Вооружение было отдано обратно, извинение написано, и оба аэроплана вновь поднялись в небо, чтобы присоединиться к звену и лететь в Дармштадт. Там Герман Геринг зашел на посадку первым. В конце взлетной полосы он намеренно резко развернул свой аэроплан и разбил его вдребезги. Остальная часть звена сделала то же самое.