Это происходило в последние предвыборные дни, и нацистам было трудно придумать для себя более досадную помеху. Гитлер был вынужден прервать свой агитационный тур и мчаться в Берлин. Оппозиционеры не преминули воспользоваться ситуацией, чтобы поиздеваться над Гитлером за отсутствие дисциплины внутри его партии. Прибыв в столицу, он несколько дней буквально не ел и не спал, переезжая из одного штаба СА в другой, где беседовал со штурмовиками, призывая их к единению и предупреждая об опасности раскола. Фюрер был в пике своего неистового красноречия — и он убедил их. Даже сам Штеннес сдался и обещал впредь подчиняться требованиям, и Гитлер оставил его на должности.
Но требовалось найти «виновного», и начальник штаба СА, капитан Франц Пфеффер фон Заломон, у которого с фюрером были очень натянутые отношения, оказался козлом отпущения. Его не изгнали из партии, но перевели в Мюнхен, где Гитлер мог присматривать за ним.
Кто теперь возьмет в свои руки руководство СА? Когда-то это было делом Геринга, занимавшегося им с полной самоотдачей, и теперь он опять этого страстно жаждал. В национал-социалистической партии, неудержимо шагающей к власти, это была очень сильная должность, ключевая для преобладания в партии. Он ждал, что фюрер вверит ее ему.
Но ждал он напрасно. Для Гитлера это было бы слишком простым и слишком опасным решением. Его хитрый и расчетливый ум уже разработал иное решение. Сначала он объявил, что берет управление СА на себя, полагая — так оно и вышло, — что магическое воздействие его личности окончательно успокоит брожение в низах. А потом написал письмо в Боливию капитану Эрнсту Рему, приглашая его немедленно вернуться в Германию.
Эрнст Рем был офицером регулярной армии и одновременно возглавлял праворадикальный боевой Союз имперского военно-морского флага («Рейхскригфлагге»), присоединившийся к национал-социалистам во время Мюнхенского путча в 1923 году. Он был очень способным и бесстрашным солдатом, ярым патриотом, но вместе с тем и непримиримым врагом «старой гвардии» и вообще офицерской касты, которая, как он считал, проиграла для Германии первую мировую войну. Уволенный из армии после Пивного путча, он провел некоторое время в тюрьме, был отпущен под честное слово, и, окончательно разочаровавшись ситуацией в Германии, в 1928 году уехал в Южную Америку, где стал работать инструктором по контракту в боливийской армии.
Рем, как прекрасно знали и Гитлер, и Геринг, и Геббельс, был гомосексуалистом. Обнаружив свои сексуальные предпочтения, когда ему было двадцать четыре года, он никогда на самом деле не делал из них особого секрета. И тут, к ярости Гитлера, едва Рем ответил ему, что он немедленно возвращается в Германию, в оппозиционной прессе стали появляться статьи, направленные против этого «извращенца» и «содомита». Были опубликованы его письма, которые он отправлял из Боливии своим друзьям, жалуясь на свое одиночество и местное непонимание «его типа любви».
Не возникало сомнений, что кто-то, узнав, что Гитлер собирается назначить Эрнста Рема возглавлять СА, устроил утечку его писем в прессу. Этот кто-то мог находиться только внутри самой партии. И имелся лишь один человек, который был серьезно заинтересован в том, чтобы подорвать его шансы и смутить Гитлера, информировав широкую публику о гомосексуальных наклонностях Рема. Этим человеком был Герман Геринг, который сам хотел возглавить СА.
Однако Гитлер отказался смущаться или менять свое решение. Он разразился бранью в адрес «низких очернителей» «честного борца за справедливость» и пообещал, что придет день, когда он получит удовлетворение за это «грязное и отвратительное оскорбление». А пока Рем должен был оставаться «моим верным начальником штаба, теперь и после выборов».
Геринг перенес разочарование с подобающей выдержкой и принял вместо этого должность политического уполномоченного фюрера. Он приветствовал Рема, когда тот прибыл, чтобы принять руководство СА, но продолжал испытывать к нему жгучую зависть.