Теперь, пишет Геббельс, «этот честный солдат с доверчивым сердцем ребенка» принес Гитлеру «величайшее в его жизни известие». Собрание было отложено, ликующие партайгеноссе, практически уже поздравляя себя с победой, отбыли готовиться к предстоящему завтра знаменательнейшему событию.
После их ухода Геринг смог наконец впервые за несколько недель расслабиться. Ему было необходимо выспаться, но прежде чем улечься в кровать, он позвонил в Веймар и застал Эмму в гардеробной, как раз после окончания представления.
— Все готово, — сообщил он. — Завтра Адольф Гитлер станет канцлером. Ты обязательно должна быть в Берлине. Я пришлю за тобой автомобиль.
По мнению тех, кто видел его днем 30 января 1933 года, Герман Геринг еще никогда не выглядел более спокойным и удовлетворенным. Он созвал немецких и иностранных корреспондентов в приемную резиденции председателя рейхстага, чтобы объявить состав правительства Адольфа Гитлера.
«Перед нами был немного застенчивый, рассудительный, любезный Геринг, явно переполняемый чувством удачи, которой он скромно приписал свой успех, — написал один из корреспондентов, Вилли Фришауэр. — В таком настроении Геринг был обаятельным и симпатичным, казавшимся таким далеким от тех беспорядков, что уже начались на улицах, заполненных сторонниками нацистов».
На самом деле Геринг не был таким расслабленным победой, каким казался. Он прекрасно понимал, что, хотя нацисты выиграли битву за кресло канцлера, до окончательной победы было еще далеко. Безусловно, Гитлер получил власть в свои руки, но это была ограниченная власть. Президент Гинденбург в свои восемьдесят четыре года был достаточно осмотрительным, чтобы проследить за этим. Он назначил Гитлера канцлером Германии в 10.30 этим утром и впервые пожал ему руку, но он, как Гинденбург надеялся, окружил его людьми, которые должны будут следить за каждым его шагом и ограничивать и сдерживать его в его действиях.
Сам Геринг получил пост рейхсминистра без портфеля, а также стал министром внутренних дел Пруссии. Другой национал-социалист, Вильгельм Фрик, был назначен рейхсминистром внутренних дел. Но остальные министерские должности отошли ненацистам — все это были консерваторы из прежнего правительства фон Папена. Ведомство иностранных дел оказалось в руках барона Константина фон Нейрата, из независимых; генерал рейхсвера фон Бломберг стал министром обороны; Альфред Гугенберг из немецкой национальной народной партии — министром экономики и сельского хозяйства; Франц Зельдте, также состоявший в немецкой национальной народной партии и возглавлявший «Стальной шлем», — министром труда; еще один националист, Франц Гюртнер, — министром юстиции, а портфели министров финансов и связи получили два независимых консерватора. Помимо прочего президент вынудил Гитлера назначить Франца фон Папена своим вице-канцлером и оговорил в качестве особого условия, что, отправляясь на аудиенцию к рейхспрезиденту, канцлер всегда будет брать с собой вице-канцлера.
Таким стал новый кабинет, в котором нацистов оказалось трое против восьми, и эти восьмеро ненацистов и президент Гинденбург были уверены, что они достаточно сильны, чтобы затормозить любую попытку со стороны Гитлера осуществить радикальные идеи из своей программы.
Поэтому, улыбаясь корреспондентам и принимая поздравления от друзей, Геринг был внутренне поглощен проблемой их следующего шага — как бы нацистам перехитрить президента и правительство и получить в свои руки полную власть, чтобы начать управлять немецким народом?
Но не показывая на людях своей озабоченности, для которой имелись еще и другие причины, Геринг немного приоткрыл маску, когда остался наедине с Эммой. Тем вечером по главным улицам Берлина намечалось грандиозное факельное шествие штурмовиков, эсэсовцев, членов «Стального шлема» и «Кифхойзера» (Имперского союза ветеранов), и он снял для Эммы номер в отеле «Кайзерхоф», расположенном на Вильгельмплатц напротив рейхсканцелярии, чтобы она могла хорошо все увидеть.
«Однако Герман, как видно, был не очень уверен в настроении толпы, — вспоминала Эмма, — потому что он вручил мне револьвер со словами: „Вот, возьми это на всякий случай“».
(Ситуация в последние дни перед их приходом к власти была довольно тревожной для нацистов. 29 января социал-демократы организовали в Берлине и других городах колонны для маршей протеста под лозунгами «Долой нацизм!», «Долой Гитлера!», «Не хотим диктатуры!», ораторы на митингах призывали Гинденбурга не допускать к власти Гитлера. 30 января коммунисты призвали провести всеобщую забастовку, а генерал Курт фон Шлейхер, который стал последним веймарским канцлером и был вынужден уйти в отставку под давлением президента, по слухам, намеревался с помощью потсдамского гарнизона воспрепятствовать назначению Гитлера, так что фюрер, узнав об этом, впал в истерику, Геббельс — в ярость, и только Геринг советовал хранить спокойствие.)