Союз двух стран, получивший название «Ось Берлин — Рим» (или «Стальной пакт») содержал специальную статью, обязывавшую союзников приходить на помощь друг другу в случае нападения на одну из сторон.
3 апреля 1939 г. Гитлер, не советуясь с Герингом, отдал приказ разработать «План Вайсс» («Белый план»), по которому вторжение в Польшу должно было начаться 1 сентября. Штабам всех трех родов войск было предписано представить уже в апреле примерный график хода операции.
18 апреля Геринг, загоревший и посвежевший, вернулся из Сан-Ремо в Берлин, где на него сразу обрушился поток неприятных новостей. За обедом в рейхсканцелярии фюрер сообщил ему, что уже принял план решения вопроса о Данциге и «Польском коридоре»: их следовало вернуть Германии, используя вначале мирные средства, а в случае неудачи — задействовать вермахт. Геринг от неожиданности едва не подавился едой. Он попытался возразить, сказав, что все мировое сообщество сразу же обратится против Германии, но видел, что его слова «не доходят» до Гитлера; он понял с горечью, что фюрер, как и в случае с Прагой, не нуждается в его советах. Гитлер резко ответил, что до сих пор все его начинания завершались успехом, и он не видит причин тому, чтобы Польша стала исключением; чувствовалось, что он уверовал в удачу и попон решимости идти до конца. Геринг посоветовал хотя бы не спешить с реализацией плана, но снова увидел, что его старания напрасны: фюрер не желал его слушать. Геринг решил про себя, что будет делать все возможное, чтобы не допустить разрастания конфликта. «Если бы фюрер предоставил мне возможность решить этот вопрос, — сказал Геринг позже Томасу Кантцову, — я бы позаботился о том, чтобы Германия заняла достойное место под солнцем, и будущее поколение могло бы жить в мире; я добился бы этого, не прибегая к войне!» Но Гитлер уже настроился на войну с Польшей, он уже видел возможность использовать для выполнения своих планов Советский Союз.
20 апреля 1939 г. на приеме, устроенном в честь собственного дня рождения (ему исполнилось 50 лет) Гитлер сказал своим военачальникам, чтобы они были готовы к возможным опасным событиям. Согласно его расчетам, Германия будет сохранять военное преимущество до 1942—43 гг., а потом положение начнет выравниваться, поэтому нужно провести решающие сражения до 1942 г. и захватить все, что удастся. Фюрер заявил, что чувствует себя в расцвете сил и могущества и намерен сам осуществить свои великие планы, не оставляя их на усмотрение своего преемника; преемник, Геринг, стоял здесь же, в толпе гостей, и молча слушал речь своего повелителя.
25 апреля Геринг отдал приказ люфтваффе на подготовку к войне. Он собирался снова поехать в Италию, но до отъезда предпринял еще один важный шаг, позаботившись о том, чтобы французское правительство узнало о намерениях Гитлера; для этого Геринг использовал французского военного атташе в Берлине Поля Штелена. 2 мая адъютант Геринга Боденшатц встретился со Штеленом и рассказал ему, что Гитлер собирается напасть на Польшу, не опасаясь противодействия со стороны Советского Союза, так что никакой войны на два фронта не будет. Этот шаг Геринга так и остался для многих на Западе непонятным: желал ли он снова припугнуть западные державы, приоткрыв им планы фюрера (которые Геринг как-то назвал «безумными»), или же он и в самом деле хотел предупредить их об опасности. Так или иначе, но сам он не хотел допустить войны на Западе, предоставив Гитлеру воевать на Востоке, раз уж ему так этого хотелось.
22 мая Геринг присутствовал на подписании «Стального пакта», а 23-го уехал в Италию; в тот же день Гитлер провел совещание с командующими родов войск, снова предупредив их о возможности возникновения войны; на вопрос Мильха: «Следует ли доложить о результатах совещания Герингу?» фюрер ответил: «Не надо, я скажу ему об этом сам в свое время!»