Плавание по рекам и каналам среди мирных пейзажей Германии было прекрасным отдыхом, но мысли об опасности уничтожения всей этой красоты не давали Герингу покоя. Он знал, что его люфтваффе могут справиться с Польшей, но не выстоят в большой европейской войне, а на попытки Гитлера сблизиться с Советским Союзом он смотрел с недоверием.
Пока Геринг отдыхал на яхте, Гитлер прибыл в Байрейт, чтобы присутствовать на фестивале музыки Вагнера, открывшемся 24 июля. Это было его последнее посещение фестиваля, закончившегося 2 августа исполнением симфонической сюиты «Гибель богов». 25 июля Гитлер узнал, что из Лондона отправилась в Москву англо-французская военная миссия для ведения переговоров с советским правительством. Это известие не обеспокоило Гитлера: он знал, что западные державы не горят желанием заключить договор с СССР и не собираются делать Сталину серьезных предложений, а миссию направляют с целью узнать получше намерения советского руководства. «Да и вообще, пока они доплывут из Лондона, — подумал Гитлер, — можно будет спокойно дослушать концерты на фестивале!» Его прогноз оправдался: поездка англо-французской делегации закончилась ничем: союзники вели беспредметные дискуссии, тянули время, а затем убрались восвояси; у некоторых участников их делегаций не было даже официальных полномочий на ведение переговоров.
Геринг, закончив поездку на яхте, пригласил к себе Мильха и Удета и приказал им, во изменение прежних планов, сделать главный упор на выпуск бомбардировщиков, а не истребителей; было намечено создать к апрелю 1943 г. бомбардировочный флот, насчитывающий 4330 самолетов. После совещания Геринг сел в ожидавший его специальный поезд и отбыл в Бредштедт, на переговоры с делегацией английских промышленников.
Глава 24
Первый опыт блицкрига
За неделю польская армия была полностью разбита. Большая часть из ее 35 дивизий — все, что удалось мобилизовать, — была либо разгромлена, либо зажата в огромные клещи, сомкнувшиеся вокруг Варшавы.
1. Танки против кавалерии
На одном из участков фронта, где танки Гудериана неслись на восток, пересекая «Польский коридор», они были атакованы Поморской кавалерийской бригадой, и место, где развернулась контратака, стало ареной отвратительной кровавой мясорубки. Лошади против танков! Немцы просто раздавили их гусеницами своих машин.
«Я не хотел войны и не я ее развязал, наоборот, я делал все, чтобы ее избежать, ведя переговоры. Когда она разразилась, я старался обеспечить нашу победу. Против нас сражались три ведущие мировые державы, вместе с другими государствами, и в конце концов нам пришлось уступить». Таковы были слова Геринга, сказанные им в заключительной речи на заседании Нюрнбергского трибунала в 1946 г. В них содержится указание на его попытки сохранить мир в августе 1939 г. По его словам, сначала он был уверен, что Польша не рискнет начать войну против Великого Германского рейха, потому что этого не захотят Великобритания и Франция. Но война все-таки началась, вопреки его желанию, но по воле Гитлера, заключившего пакт со Сталиным, и Геринг, как он говорил, «ничего не мог с этим поделать». Он понял только, что Гитлер просто использовал его в своих целях, как марионетку, отправив вести переговоры с представителями Англии, хотя он, Геринг, вел эти переговоры со всей серьезностью и искренностью.
«1 сентября 1939 г., на рассвете, в тот самый день, который Гитлер выбрал еще 3 апреля для начала операции «Вайсс», немецкие войска пересекли границы Польши и двинулись к Варшаве с севера, с юга и с запада. В воздухе ревели немецкие самолеты, заходя на цели: колонны польских воинских частей, эшелоны с боеприпасами, мосты, железные дороги, беззащитные города. Через несколько минут поляки — военные и гражданские — поняли, что такое смерть, внезапно обрушившаяся с неба. Такого в мире еще не бывало, но в последующие шесть лет это чувство познали сотни миллионов людей — мужчин, женщин и детей в Европе и Азии. С тех пор тень этого ужаса (особенно после создания атомной бомбы) всегда преследует человечество, напоминая ему о возможности его полного уничтожения» (У. Ширер, «Крах нацистской империи»).
3 сентября 1939 г. в 9 часов утра чиновник консульского отдела Пауль Шмидт доставил Гитлеру и Риббентропу письмо британского правительства, в котором сообщалось, что Британия объявляет Германии войну, если до 11 часов утра германские войска не прекратят свою агрессию против Польши и не отступят с ее территории. Гитлер, услышав это, произнес: «Все-таки они решились!» — и насупился, посмотрев на Риббентропа, с которым он совещался, с гневом, недовольством и некоторой растерянностью. Геринг, тоже пришедший на совещание, сказал: «Да поможет нам Бог!» (хотя воззвать к Богу следовало, наверное, много раньше!). Друг Геринга, Фриц Тиссен, сказал, узнав о войне: «Это конец Германии!» Тиссен уехал в Париж, разорвав дружбу с нацистами и оставив в Германии все свое имущество. Когда Геринг попросил его вернуться, он ответил: «Нет уж, я лучше дождусь конца национал-социализма здесь, в Париже!»