Ухнул филин, и в лесу раздался треск.
- Кабан, - пояснил Левбор. - Еще немного, командир.
- Нужно сделать привал - солдаты устали, - к Гранию подошли центурионы. - Уже темнеет.
Граний задумался. Солдаты и правда были измотаны - в болоте каждый шаг шел за пять. С другой стороны, если сделать привал, их большой лагерь запросто может обнаружить какой-нибудь охотник, и тогда германцы улетучатся, растворятся в непролазной глуши. Граний колебался.
- Еще немного - и селение.
- Вперед, - решился Граний. Недовольные центурионы, бросив на варвара гневные взгляды, погнали солдат.
Дар успел. Он сделал невозможное - мотанувшись за девять дней туда и обратно, сторговался и привел сотню лучников, да не каких-нибудь, а самых метких - тех, что со ста шагов дырявят белку; тех, кто и ночью видит не хуже, чем днем; тех, кто может сутки сидеть в засаде не шелохнувшись, выжидая дичь. Сначала были вопросы и равнодушные взгляды, но блеск задатка и цена, названная Даром, быстро оживила сонных охотников. Даже упоминание о противниках - римлянах - вызвало лишь снисходительную усмешку. Дар боялся, что страх перед Римом разгонит стрелков. Он, к счастью, ошибся - за эту цену лучники были готовы стрелять и в друг друга. А что до мести Рима - где он, этот Рим? Да и найди их потом, сделавших свое черное дело и рассыпавшихся, как песок, по лесам. К Алариксу влетел дозорный:
- Идут! Впереди - Левбор.
- Лучников - по бокам и на деревья, - Дар неуклюже засеменил. Неразговорчивые пахари тетивы еловыми шишками заняли заранее обустроенные места на ветвистых постах и... Тс-с-с! Ни звука. Только бы хватило стрел, ведь суровый северный вождь обещал за каждого сверх договоренного десятка римлян еще серебра; а в такую толпу, даже в сумерках, нелегко промазать. И пусть римляне укутаны железом, как улитки - стрела найдет щелку свободной плоти. Так что готовь серебро, вождь. И как там еще сказал этот седой строгий хозяин, что привел их сюда? Не задеть шедшего впереди, со шрамом, в цепях. Ну это как получится, захотят боги - повезет германцу. От случайно дрогнувшей руки или порыва ветра заклятия не придумано.
- Вы, - Аларикс приказал Косоригу и Багорику, - ударите с боков; прорвите эту стену щитов. Постарайтесь смять и отрезать от центра. Ты, Тевтобид, валишь деревья в часе пути позади римлян - пару десятков человек тебе хватит, во время боя им будет не до тебя. Клетка захлопнулась, - Аларикс прикрыл глаза. - И помните - не надо умирать на копьях без пользы. Ударили - отошли, они уже наши. Дальше ходу нет, назад уйти мы не дадим. Мы вообще ничего им не дадим - ни есть, ни спать. Сегодня мне не нужна храбрость - только осторожность. Они шли весь день, устали. Мы ударим, возьмем, сколько сможем, и дадим уснуть. Ненадолго. И так пять раз в день, с разных сторон.
Левбор, шедший впереди, приметил еле заметное движение на ветвях деревьев. Услышав плач тетивы, за мгновения до того, как по ним ударили стрелы, он нырнул в спасительные сети кустарника. Слишком медленно, зацепившись за корень - пару солдат швырнули дротики под крик Грания. И тут же поймали стрелы, уткнувшись в холодную, чужую землю.
- Засада! - орал кто-то. С верха, боков, сзади посыпались стрелы. Полсотни передних корчилась на земле - остальные успели поднять щиты. Свист усилился сзади, и снова полста бойцов кубиками выпали из строя. Левбор почти исчез за пригорком, когда в спину кусило острие дротика. Римляне построили черепаху, и свист затих. Тут же откуда-то с боков раздался рев, и из полутемноты, отовсюду выпрыгнули германцы.
- К бою! - ревел Граний. Черепаха успела раздвинуться и высунуть копья, но удар варваров фрамами был страшен. Скользнув по щитам, треснув, разлетевшись, обломки зигзагами отскочили в лица солдат; вторая волна германцев швырнула камни и дротики. Тут же, перерубая змею, жахнуло несколько деревьев. И разом загорелись кучи хвороста, сложенные заранее. Римляне в отблеске огня были как на ладони, германцы же летели из темноты. Света пламени хватило лучникам - они в эту ночь неплохо заработают. Граний охрип:
- Стоять! Развернуться, - но все было без толку. Атакованные с боков, поливаемые сверху, отрезанные от своих. Решил центурион пробиться через завал – нет, в засеке сотня Багорика легко держала тысячу с небольшим римлян. Укрытые упавшими стволами, поддерживаемые невидимыми стрелками, эта сотня в начале боя нехотя вырубила две сотни штурмовавших завал легионеров. Сама же потеряла десятка три. Как дятлы из дупла, разили германцы бесполезную в тесноте тропы когорту. Кобур кусал в кровь губы - как сковырнуть заслон между ним и Гранием, Гранием, которого рвут медведи. Да еще эти подлые лучники, лупящие без промаха, словно мышей, беззащитных, раскрытых в поножовщине солдат.