Германский клин, перерезав змею, потек, разрастаясь вширь, и стал выдавливать римлян в болото. Стоило солдату в доспехах оступиться с тропы-нитки - он вязнул в тесте, становясь легкой мишенью. Германцы же, прыгая, проваливались в грязь, падали на живот и, вырывая мох и корни, выдергивали себя из бездны. Косориг первый вломился в щель щитов. Оборот топора - дыра расползлась, стала расти, и вот еще один варвар следом, второй. Щиты повернулись навстречу - справа и сзади сразу зашуршали дротики. Неуклюжая неповоротливая змея проигрывала волкам, вырывающим у нее с боков куски плоти. Обезумевший от бессилия Кобур кинул две сотни в обход - пятьдесят самых первых и рьяных сожрало прожорливое болото, остальных, возвращающихся как попало, передолбили выросшие из-под земли бойцы Дара. Сливающиеся с лесом во мраке воины в шкурах, с обмазанными грязью лицами, невидимые, легко находили палицами тускло блестевшие панцири - те же не видели демонов ночи. Это уже был не бой - истребление. Порванная змея неуклюже водила хвостом, оторванную голову, воя, добивали германцы. Граний, осипший, с пеной у рта, собрал, наконец, остатки авангарда - черепаха закрылась. Руки, дрожа, кое-как держали щиты - коробка спасла и в этот раз. Свист прекратился, вой тоже. Солдат мотало от тяжести в ногах. Один щит пополз в сторону, второй... Римлянин поймал в глаз стрелу. Где-то вдалеке, за спиной, слышался стук топора.
- Солдаты, - глухо в стальной коробке раздался голос Грания, - нам надо пробиться к своим.
- Да, командир, мы долго не выдержим.
Черепаха шаг в шаг посеменила к завалу. То там, то тут из нее выпадали легионеры - она таяла, как снежный ком. С когорты Грания, с шестиста вышедших с лагеря, полсотни кое-как докатились до засеки. Молодой охотник долго выцеливал в почти кромешной темени - глаз резало, застилая слезой. С осью жала стрелы слилась фигура - тетива вякнула. Граний, почти перемахнувший через бревна, замер.
- Командир! - протяжный выдох солдат, закрыли щитами - поздно. Граний, преданный сын Рима, по-детски улыбался с широко распахнутыми глазами, и ему было все равно до криков и суеты живых. В эту ночь германцы неплохо торговали: за девять сотен римлян была отдана сотня сынов Водана, да еще пару лучников неосторожно пропали, свалившись с елей - ничего, их деньги разделят товарищи. Сбоку от тропы нашли тело Левбора - воины на руках понесли куда-то вдаль.
- Командир, пути нет - тропа завалена намертво, с боков - трясина.
Доклад легионера был страшен своей простотой. Отряд из десяти смельчаков, посланный в разведку, наткнулся на прочно закупоренный проход. Крест-накрест сваленные деревья делали совершенно невозможным организованный отход, отходить же без строя значило пропасть задаром. Римляне не спали уже вторые сутки, не снимая неимоверно потяжелевших доспехов, по колено в бурой вонючей воде, валились с ног. Кобур, теперь уже старший, не знал, как спасти восемьсот жизней. Он даже не представлял, как дать измученному войску хотя бы часов пять сна, такого нужного, целебного сна. Без сна - воин не воин, глаз не меток, рука не тверда, и духа как не бывало. А вот германцы, судя по всему, прекрасно спали и ели. И видать, есть тропки в этом кажущемся непроходимом болоте, иначе как объяснить их внезапное появление? « Да, пытать надо лучше было варвара...» - с досадой подумал Кобур. Верни неделю вспять - сам бы замучил гада, пока глаза от боли не выскочили из орбит, до хруста костей затоптал бы изменника. Увы, не повернуть реку, и благородный Граний с полутора когортами остался там, за навалом. Центуриона самого кружило от недосыпа. Хвала Юпитеру, на этой части дороги мало деревьев и у лучников нет крыльев - видать, тоже не вездесущи германцы. И солдаты, прислонившись спинами друг к другу, сморились дремой. Вдруг опять этот надоевший вой с той стороны. Легионеры, как пьяные, шатаясь, поднимались, не соображая, куда шарахаться и с кем воевать, все смолкло. Кобур лично расставил дозоры и сам остался впереди, с часовыми. Зря ты теряешь время, римлянин. Ведь свежие варвары, не уставшие в битве, впереди и позади твоей армии уже готовят насесты для лучников, уже перебрасывают бойцов к засекам, зная, что тебе не миновать их и волей-неволей надо пробиваться. А впрочем, спи спокойно, центурион. Даже без атак германцев один шанс к трем, что выйдете вы без проводника с болот. Слава богам, что дальновидностью ты не наделен, а значит, тешишься призрачной надеждой вернуться домой. А правда такова. Попытайтесь дороже продать свою жизнь. Только дадут ли коварные германцы радость последней рукопашки или уморят издалека? Что же, такова война, Рим и сам не гнушается средствами. Еще два раза будили солдат дикари ложной атакой. Тело ломило от скрюченной ночи, ноги окостенели, в башке - мутный дурман. Змея разлагалась, застрявшая в капкане. К Кобуру подошли ветераны: