Центурионы поежились. Вроде и солнце светит, а как-то холодно.
- И третье. Нужно германцам куда-то идти - нам какое дело? Мы их не видели и знать не знаем; тем более они обещали направиться не в сторону Рима. А чтобы они не забыли про клятву ( хотя я слышал, им можно верить) мы возьмем в заложники женщин и детей.
- А ты не боишься, что они рискнут частью людей и нарушат обещание? - спросил другой центурион.
- В этом можешь не сомневаться. Для них бесчестье - плен родичей, а уж женщин и детей они не бросают никогда.
- Помощь из Рима придет, - неуверенно произносит один.
- Помощь? Она придет, обязательно придет. Твой высохший обглоданный скелет с песнями кинут на костер. - Квинтий устал объяснять очевидное. - Не смеши ты меня. Гонец через неделю явится в сенат, если в дороге с ним ничего не случится. Сенат будет думать еще две недели. А они, - палец показал на германцев, - ждать не будут.
Это точно. Картина становится ясной, остается одно.
- Командир никогда не пойдет на такое. - Все оборачиваются на раненного Ксандра. Лекарь дремлет полусидя, никуда не отлучаясь.
- Мы пощадим самолюбие командира - он это заслужил.
Спустя час врача отвели в сторонку:
- Слушай сюда. Ему нужен покой, - лекарь кивает. - У тебя есть что-нибудь для облегчения боли, чтобы человек спокойно и долго спал?
Лекарь обижается. Боги, тупые солдафоны учат его врачеванию.
- Ты не понял. У нас впереди - трудная дорога, и нужно, чтобы командир спал... ну, скажем, пару суток.
Конечно, есть, снисходительно кривится врач. Если дело только в этом, то лекарь пошел, ему некогда. Поскорее бы забыть все это. В Греции хватит работы - мальчишки обеспеченных родителей часто прыгают куда попало и ломают руки-ноги. Да и над ухом никто не хрипит и не трясет мечом. Центурион подытожил:
- Не хмурьтесь, мы никого не предали. У нас нет войны со всеми племенами мира, и если какое-то прошло мимо нас, не нанеся вред Риму в нашем лице, то почему мы должны воевать с ним? - толково объяснил, не придерешься. Центурионы повеселели и, уверенные в своей правоте, разошлись. И вроде по-новому, весело светит солнце, и так все-таки здорово еще пожить, когда почти уже умер.
- Ну? - взгляд вождя германцев давил. Казалось, он приехал не договариваться, а требовать старые долги.
- Мы не уверены в словах. Никто не помешает тебе перебить нас, когда вы окажетесь за рвом, - центурион говорит спокойно и рассудительно. - Поэтому нам нужны гарантии.
- Какие? - Лохматая свита вождя глядит враждебно.
- Ваши жены и дети останутся с нами, пока мы не минуем долину. - Плинус смолк.
- Ты понимаешь, римлянин, - небрежен взгляд огромного варвара, - что я сделаю, если хоть волос упадет с их голов?
- Мы не дураки, германец, - с достоинством отвечает Квинтий. - Сотни нам будет достаточно. Да, и пошли новых гонцов к союзникам - они ведь не знают о нашем договоре?
- С вами пойдут с десяток воинов. Мои друзья вас не тронут, - весомо звучат слова, и Квинтий верит. Верит этому варвару как самому себе. - И передай Риму - я не иду на вас. Но я заберу у вас кусок, которых у Рима слишком много. Но и вам не стоит соваться в мои владения.
- И я знаю, что они будут большими, твои владения. - Квинтий улыбнулся. - Насчет Рима не отвечу, но лично я предпочел бы иметь в друзьях такого вождя, и твои воины хороши - а я видел немало воинов.
- И вы хороши, римлянин, и вам пора домой, - усмехнулся Аларикс. - У вас огромная империя - не замахивайтесь на большее, а довольствуйтесь тем, что есть. Да, чтобы не судили солдат строго, скажите, что из-за вас я не ринулся грабить провинции.
- Хм, - удивился центурион. Ему и в голову не пришла настолько блестящая мысль. Спустя два часа варвары потекли рекой сквозь живые ворота легионеров. Те, построившись, не без тревоги сжимали в руках оружие - мимо шумела вереница всадников, пеших, с мечами, копьями, молотами. Да, не позавидуешь тем, к кому собрались в гости германцы. И слава Юпитеру, что варвары уходят, а не стоят, угрюмые, напротив. Как их много, и еще столько же ждет в долине. Пол долгих дня перемахивали через ров германцы. Оставив в заложниках сотню женщин и детей, варвары двинулись к левому краю обширной равнины. Спереди откололся кусок войска и понесся на юго-восток. Всадники расходились в стороны, и два гигантских бивня скоро совсем исчезли из вида. Пешие зашагали следом, бросив телеги под защитой пяти сотен воинов. Те улитками поползли сзади, безнадежно отставая.
Ксандр открыл глаза. Ватной голове не удавалось поймать разбежавшиеся мысли. Вот озабоченное лицо лекаря закрыло небо.