И так долго будут скакать германцы. Пройдено десятки битв, побеждены все, кто только попадался им на пути. Вспомнить хотя бы вождя винделиков.
Огромный, усатый, как скала, нависший на вороном скакуне, с шипами-надплечниками. Смотрит насмешливо на Аларикса, небрежно бросая, что им, германским отродьям, лучше было бы никогда не заходить в эти земли. Ну, раз уж зашли, то он не станет калечить будущих рабов, так, побалуется с их вождем, оставив того в живых убирать навоз. Винделики смеются, громогласно деля добычу заранее. Да, лица не врут, их вождь никогда не знал поражений. Их много, очень много, да еще в помощь пришли соседние племена. Они стоят, скрестив руки и усмехаясь, сытые, крепкие, ленивые. Германцы же пообтрепались в дороге - битвы и путь выкосили четверть армии. На каждого из них приходится полтора-два самоуверенных крепыша - будет чертовски трудно, и очень трудно вождю. Ему, конечно, веришь больше чем себе - но до чего звероподобен чужой предводитель. Лица германцев тускнеют. Аларикс свешивает взгляд - Верда глядит на небо и улыбается. Ее бабьи кроваво-черные странности до этой поры не обманывали - нет, ничего не светит тебе в этом бою, наглый нахрапистый боров.
Чужак оказался убойно-искусен, Аларикс остороженно-аккуратен. Притихли германцы, каждому, знакомому с дракой, ясно - безупречен свист мечей в руках исполина, и Аларикс кажется подростком напротив горы. Двуерукий поочередный удар, с поднятого на дыбы коня, был без шансов - Аларикс, как во сне, втискиваясь меж обдавших струями воздуха полос, ныряя в жернова режущих лезвий, роняя коня, шлемом бьет вражескую конскую морду. Вороной, растерянно фыркая, раскачал попавшего в пустоту всадника. Рука сама, разгибаясь, как будто растет, без надежды, вспарывая пустоту, и наконец встречает твердо-вязкую плоть. Клинок на ладонь исчезает в упругом мясе. Чужак, побелевше-застывший, в ярости хлопает сверху, вбивая поднявшего щит Аларикса с конем вниз. Треск и невыносимая боль, но рука германца сверлит дальше, проворачивая меч ставшей пудовой кистью. Два племя оцепенели. Клубок из вождей валится тушей зубра. Тишина. Вот на земле движение, и Аларикс, привстав, рычит и снова падает, покрывая заснувшего чужака. Винделики не верят глазам, германцы же, прокусывая губы, выплевывая крошки зубов, рвут вперед. И винделикам с пришедшими союзниками страшно. По выпученным белкам глаз германцев понятно - их не остановить и пропасти, и морю. Они торопятся за вождем, который летит на небо. Столько идти - и не успеть за Алариксом, худшего срама не пожелаешь и врагу. Ведь там, на небе, ждут предки, одобрительно улыбаясь. А кто же не успеет, вся жизнь насмарку.
Лава в два счета сминает оторопевшее стадо. Труборг хохочет, вздетый на копья, седой Дар, зарубив семерых, раскалывает свой лоб о холодный чужой топор. Вдребезги разбивают германцы стеклянную стенку, и нет жалости к побежавшим самонадеянным ... как вас там? Винделики, бойи... какая разница? Спины и тех и других лопаются одинаково. Задним воинам до злости обидно, рука ноет от безделья. Уверенные в победе, чужаки даже не позаботились о женах и детях - так к чему же нам их щадить? Мы вырежем ваших собак и кошек - не стоило убивать вождя, лучшего от берегов германского моря до... Ну это уж куда мы дойдем. А мы пойдем далеко, лишь бы вслед за Алариксом попасть в гости к Водану. Нам уже все равно, с кем и как сражаться. Но задние орут как-то не так. В чем там дело? В запале никто не слышит, добивая все шевелящееся на своем пути. И лишь спустя пару часов рассказывают, что почтенная Верда, взглянув на скрюченного бездыханного Аларикса, улыбается без тени сомнений. Никто не верит, но через час вождь уже крякает, давясь водой, и германцы, плача, смеются.
Ведьма, как всегда, не ошиблась. Чертовски жаль, но германцы быстро ушли за солнцем, и след их потерялся. Известно одно - вся Европа была германской, нашпигованная, как сложный салат, херусками, гермундурами, свевами, хавками, лангобардами... всех не упомнишь. Стало тесно, и остальные, соединившись с готами, попробовали на крепость славянские племена. Судя по древним картам, славяне умели долбиться не хуже, и поэтому уже готы скатились к Карпатам. Назревал передел древнего мира, ведь главный игрок Рим лежал при смерти. Точно одно - и после потомки германцев, Теодориксы, Карлы Великие да Эрики, будут расшатывать землю, стремясь за сказкой. За той же самой, за которой гнался Аларикс. Болтают разное. Много битв прошел грозный вождь, и неудержим был в бою. Его гордость и непокорный дух нажили немало врагов, не всегда честных и открытых. И не прожить ему много, если б не ведьма. Голубоглазая красивая ведьма с насмешливо-прожигающим взглядом, читающим дурные мысли. И непонятно, что страшнее - меч вождя или ведьмин все знающий взор. Долгие скитания берегла спину Аларикса жрица - ведь, всю жизнь воюя, так легко не заметить опасности сбоку, да и вождь иногда опрометчив. На то и Верда, чтобы как тогда, тридцать лет назад, снова и снова спасать его в холодном лесу.