Верда ночью направилась в лес. Как стемнело, она вышла на тропу и, не оглядываясь, уверенно зашагала в черноту деревьев. Лишь раз, обернувшись и заметив крадущуюся за ней фигуру, улыбнулась краешком губ. Вспомнила о цели - губы сложились в упрямую струну. В племени давно привыкли к странностям девушки, тем более ее доброта и отзывчивость прочно заслужили всеобщее уважение. Ну бегает девка в лес, ну и пусть, никому ведь от этого не худо. А что странная... Да кто в лихое время не странный? Что она не такая, как все, Верда узнала рано, в детстве. Как-то вечером на пути встал, оскалившись, матерый волк - шерсть дыбом поднялась на загривке. Зверь зарычал, готовый броситься на маленькую, беззащитную жертву - слюна с клыков протянулась к снегу. Верда застыла, смотря хищнику прямо в глаза; в голове застучало: « Уйди-и-и..» И серый, вдруг заскулив, маханул в кусты как от проклятой. Потом, взрослея, Верда обнаружила, что мысли людей для нее чисты; и как-то раз, смотря на пастуха, шепнула про себя: « Домой» Пастух, исправный и надежный до сей поры, бросил стадо и во сне засеменил в селение через бурелом. Девушка так же легко повернула его назад. Бабка подтвердила ее опасения:
- Ты не такая, у тебя - сила. Но запомни - никто не должен знать, никто. Иначе заклюют. казались волшебными, тянули, тащили к себе. Он прерывисто задышал. Вспомнил обидные слова, презрительную улыбку - ярость с похотью, борясь меж собой, толкнули к ней. Дребомир на ватных ногах подкрался, поднял ткань, вдыхая сводящий с ума запах - под ногой хрустнула ветка. Верда обернулась:
- Стой, - сонно сказала она. - Посмотри мне в глаза, - почти ласково, настойчиво попросила. Дребомир против воли подчинился - взгляд ее пробрался внутрь, щекоча голову. Он попытался отвести глаза - не удалось. Дребомир будто прилип, растворился в змеиных угольках Верды.
Верда шла, думая о своем - фигура кралась следом. Вот и поляна. Она скинула льняную накидку, подошла к дереву, зашептала. Дребомира бросило в жар от обнаженного силуэта. Луна облизывала спелое, созревшее тело Верды - в полумраке ее формы
- Я не просто так позвала тебя за собой. Твоя сестра рассказала все.
- Ты - позвала?
- Да, теперь говори, зачем ты собрался к римлянам?
Дребомир, как бык, отгоняющий слепней, замотал головой, стряхивая оцепенение - глаза змеи жгли, клещами вытягивая правду.
- Я так и думала. Ты не мог силой и отвагой завоевать достойное место в племени и решил всех сдать в обмен на золото и меня. Глупый, трусливый - ни то, ни другое не принесло бы тебе счастья. Ты стал бы изгоем, твое имя прокляли бы все - но я спасу тебя от позора.
- Спасешь? - еле выдавливая слова, заплакал Дребомир.
- Да, дай сюда нож - он больше тебе не нужен.
Рука сама разжала пальцы.
- Теперь, - скомандовал голос, - иди прямо, никуда не сворачивая, прямо-о-о... - Слова гнали вперед. Он рванул напролом, продираясь сквозь ветки. Ноги стали вязнуть. С трудом выдергивая из жижи, проваливаясь все глубже, Дребомир шел на голос: « Иди-и-и..» Дурман спал, звук смолк - Дребомир очнулся по пояс в густой каше болота. Он рванулся - мутная жижа не отпускала, заглатывая глубже. Веером разошлась рябь, когда парень начал метаться, расшатывая вонючее тесто. Грязь подступила к горлу. Дребомир дергался - нет, зловонная липучая каша намертво склеила туловище, засасывая в яму. Над болотом разнесся отчаянный крик.
Пять дней он шел через лес. Шел и вспоминал детство, юность. Первого врага он убил в восемь. И пусть это был раненный кем-то из взрослых кельт, решающий смертельный удар нанес Аларикс. Теперь он понимал - это отец, дабы сын поскорее влился в мир воинов, приказал родичу подставить уже умирающего, неопасного противника под Аларикса, но все равно. После этого пришла уверенность в себе, зависть старших мальчишек. Аларикс видел все как вчера. Рыжий длинноволосый воин, шатаясь, надвинулся горой, закрыв солнце. Он хватает ртом воздух, его синее раскрашенное лицо страшно со вздутыми жилами на лбу. Кельт идет, припадая на ногу, и заносит меч. Брат отца кивает мальчишке, готовый тут же прийти на помощь.
Алариксу немного страшно. Он зажмуривается, бросается наугад под жуткого дядьку и всаживает кинжал в живот. Кельт рухает. Мальчишку колотит, его обступают воины. Сам отец гогочет, хватает на руки, подкидывает вверх. И он понимает - свершилось. Теперь он равный этим бородатым грозным мужчинам, он - один из них. Как было легко тогда, все ясно и понятно. Несколько раз в год набеги на треверов, батавов - Аларикс с нетерпением ждал каждого. И вот старый мир сломан. Отца больше нет, две трети лучших германцев уже никогда не сожмут топор, оставшиеся прячут глаза как обесчещенные прилюдно девы. « Водан, я понял. Клянусь, ты не пожалеешь, что не дал сгинуть в позоре. Теперь - понял » Мысли стали чисты, как синее небо. Аларикс присел спиной к дереву. « Ты, и только ты. За тебя некому. Ты » - шелестела листва. « Я знаю» Он еще не полностью окреп, но... С каждым шагом, с каждым свежим куском кабанины тело копило утраченные силы - наливались былой упругостью потрепанные мышцы. На шестой день он набрел на костер, вокруг которого сидело десятка два бородатых воинов. При его появлении они вскочили, хватаясь за топоры.