- Ничего, умнее будет.
Один из молодых, мощный Косориг, атаковал римлян с двух рук, топором и ножом. Солдат выбросил меч, целя в лицо - германец, полуразвернувшись, роняя нож, поймал руку, впечатал головой в нос и в уже оседающего, поплывшего римлянина вколотил топор - хрипя, с красной пеной, солдат ненавидящим взглядом просил добить. С последним легионером пришлось повозиться. Окруженный с трех сторон, обреченный на смерть, он сам ею плевался. Поворотом корпуса принимая удары, парируя, уходя от них, полоснул потерявшего осторожность Багорика, поймал на край щита Косорига - германец выплюнул зубы.
- У нас мало времени и людей, - недовольно заметил Аларикс. Дар кивнул, кряхтя, швырнул дротик.
- Зачем ты рисковал молодыми, ведь можно было перебить и так?
- А я думал, ты понимаешь. Одно дело - закидать камнями, другое - в бою. Гляди, как раздулась грудь у них. Теперь всем расскажут, как победили непобедимых, приврут, что каждый одолел по десятку. А ты и поддакивай: да, мол, слабоваты-то римляне против наших.
- Хитер, хитер, - одобрил Дар.
- Вождь, там вино, припасы и это...
Темное, как сажа, существо испуганно лопотало. Воины обступили, трогали:
- Вроде баба, только больная или порченная.
- Хилая, вон, руки как веточки — такая работать не сможет. Да и по-нашему не понимает. Что с ней делать, Аларикс?
- Что,что. С горы скинь, отблагодари духов леса за победу. Тьфу, и зачем римлянам всякая дрянь?
Загадочное неведомое существо с протяжным криком полетело вниз, смешно дрыгая ногами - духи леса будут довольны.
Консул Клавдий последнее время часто бывал не в духе. Творилось непонятно что: то обоз пропадет, то табун лошадей неизвестно куда исчезнет. Только-только отправил Клавдий в Рим один из двух легионов с радостной вестью об окончании изнурительной, непосильной войны с германцами; только заслужил он почести, славу и похвалу сената за нужный, своевременно важный в другом месте, на другом конце света свободный легион - началась какая-то чехарда. « Ладно, дела сданы, варвары разбиты, пора в родную провинцию - претор пусть разбирается здесь» Оставшийся на границе гарнизон быстро усмирит жалкие шайки волосатых дебоширов. А дома... Дома Клавдия ждет триумф, красивая молодая жена, сын, податливые, владеющие в совершенстве умением ублажить господина белозубые крепкотелые эфиопки, не знающие усталости в постели. И где там эта нумидийская рабыня, об изысканных ласках которой все бахвалился Гарпал и которую гурману Клавдию обещал прислать с ближайшим обозом? В избу влетел центурион:
- Германцы!
Консул от неожиданности подпрыгнул:
- Какие германцы?
- Там, в лесу.
Консул внимательно присмотрелся:
- Ты пьян, Граний? Ну-ка, подойди.
- Никак нет, командир. Мы с сотней солдат пошли за дровами. Доспехов, конечно, не одели, но все, как ты распорядился, взяли мечи. Они налетели со всех сторон - половину перебили сразу, остальных - потом.
- А ты? - допрашивает консул.
- Я на лошади был неподалеку, когда услышал шум - вижу, варвары добивают раненых.
- Так, - пронзительно взглянул Клавдий. - А теперь - правду.
Центурион замялся - консул в упор смотрел.
- В общем, есть там у меня молоденькая германка. Когда я прискакал, все было кончено, клянусь.
- Кто знает о том, что это были именно германцы? - выпытывает Клавдий.
- Три солдата еще были живы.
- Сколько их? - подгоняет консул.
- Около ста.
- Так, - крепко задумался Клавдий. - Вот что, Граний. Я знаю тебя давно, с твоим отцом я бился плечом к плечу. Да и ты всегда первый шел в атаку. Если сейчас до Рима дойдет весть, что сотня германцев у нас в тылу вырезали нехотя вооруженную манипулу, - Клавдий покачал головой. - Ты знаешь что я, как командир, обязан сделать с дезертиром, который бросил своих солдат?
Граний побледнел, растерянно глядя на консула.
- Что же делать?
- Не знаю, - консул быстро соображал. Откуда взялись, будь они неладны, германцы? Неужели недобиты? Да нет, скорее всего, в панике солдаты ошиблись. Нарвались на кочующих в поисках наживы разбойников, утратили бдительность. Но одно имя германцев способно все изменить. Нет, не здесь - там. Как некстати именно сейчас. Морщины съежились на лбу консула. Его триумф, слава таяли, как дым, затягивая возвращение. Сенат будет в бешенстве. И все потоки славы мигом обернутся потоками грязи, направленной на его, Клавдия, голову. Все горлопаны Рима, толстозадые сенаторы и прочая гражданская шелуха, ни разу не побывавшая в бою, будет тыкать пальцем и вопить о чести, достоинстве, долге. Консулу даже худо стало. Так... Претор прибыл сегодня, назавтра Клавдий покинет, провались она в тартарары, эту забытую богами границу империи. А если у претора и возникнут трудности, то это даже на руку Клавдию. « Да, при консуле-то был порядок, а стоило появиться этому » Клавдий, забыв о центурионе, хохотнул и потер руки.