Проблема двуязычия в семьях иммигрантов стоит довольно остро. Младшее поколение язык Пушкина и Толстого еще понимает – хочешь-не хочешь, а общаться с оставшимися в России родственниками таки приходится. А вот читать и писать на нем умеют далеко не все. Да и речь у них бедная, словарный запас скудный. Особенно это касается самых юных, думающих уже на языке страны проживания. И не их это вина, а родителей, поленившихся привить детям, если не уважение, то хотя бы интерес к наследию страны своего происхождения.
Среди представителей четвертой волны эмиграции довольно много тех, кто стремится казаться большими немцами, чем коренное население. Они зачеркивают весь свой предыдущий опыт, пытаясь начать жизнь с «белого листа». По мнению психологов, это – пагубный путь, потому что этническая культурная идентичность является важной частью ядра человеческой личности. В ней заключены базовые ценности и нормы, так называемая «этническая картина мира», которая формируется у человека на протяжении всей его жизни (и особенно важного периода – детства). Это – незримый стержень, на который потом нанизываются другие, более зрелые представления. И если его выдернуть, есть опасность, что вся остальная конструкция просто развалится, как карточный домик, а это чревато тяжелыми психическими расстройствами.
Никто не спорит, владеть языком страны проживания нужно обязательно. Но неужели для того, чтобы почувствовать себя «вписавшимся», нужно забыть свои корни, перечеркнуть прошлое, лишить своих детей русской культуры? Чтобы получить ответ на этот вопрос, я обратила свой взор на один из иммигрантских форумов. Вот какие мнения по этому поводу высказывают наши земляки.
«Дети БУДУТ знать язык страны, в которой они живут. Они его без нас выучат. А вот родной язык своих предков без нашей помощи – никогда. Даже если вы решили перестать быть русским и полностью ассимилироваться, все равно никогда не будете владеть немецким так, как владели русским. Вас никогда не станут считать своим. В лучшем случае – приятным соседом. Если есть редчайшие исключения, то они только подчёркивают правило».
«Дети, особенно маленькие, очень быстро начинают протестовать против общения на неудобном для них языке и отказываются от русского. Иногда ситуацию спасают бабушки, иногда взрослые дети, которые приехали из России уже сформировавшимися. Иногда – поездки на родину, летние смены в лагерях. В любом случае, в иммиграции очень остро стоит вопрос создания стимулирующей среды для поддержания „великого и могучего“. За проблемой языка стоит более серьезная проблема сохранения близких отношений, иногда просто взаимопонимания между детьми и родителями. Ну как, скажите, бабушкам и дедушкам со своими внуками общаться? Многие из них очень страдают из-за того, что их дети пренебрегли русским, не обучив ему внуков»
«У нас большая проблема. Мой ребенок не говорит по-русски. Сначала мы сознательно отказались от русского в домашнем общении, чтобы в школе дочери было легче в первые месяцы учебы, а потом было уже поздно. Я считаю, что если вокруг ребенка не будет русскоязычной культурной среды, сохранить язык не получится. Родители такой культурной средой в полной мере не являются. Семья для подростка – скорее среда отталкивания, чем притяжения. И вот к какому выводу я пришла: заниматься русским надо с пеленок. Тогда не будет искусственного навязывания».
«У нас, взрослых, невозможно отобрать родной язык, книги, фильмы, шутки, музыку, память. А вот детки наши в этом вопросе даже совещательного голоса не имеют. Мы им выдали новую родину и теперь требуем, чтобы они оставались русскими. На каком основании? Желание детей ассимилироваться – абсолютно нормальная ступень развития детской психики. Можем ли мы заменить им весь окружающий мир? Детей во дворе и школе? Конечно, нет! Если у кого-то есть возможность заниматься с ребенком русским по 4 часа после основной школы – это замечательно. Только как долго он это выдержит? Я предлагаю просто разговаривать с ним обо всем по-русски, потому что на нем мы можем донести максимум информации».