Выбрать главу

А что же делать настоящим жертвам насилия? Куда обращаться за помощью? Для решения семейных проблем в каждом городе существует Familienzentrum, где ведут прием психологи.

Можно также позвонить на открытую в Берлине линию «Телефон доверия», специально созданную для русскоговорящих эмигрантов по телефону (030) 44 01 06 06.

Дорогие землячки, не бойтесь протестовать. Если вы молчаливо и покорно переносите унижения, ваше терпение лишь укрепляет у садиста чувство вседозволенности. Как говаривал Михаил Жванецкий: «Если тебя бьют по лицу один раз – ты пацифист. Если второй – ты извращенец».

А вы, дорогие мужчины, в любых ситуациях держите себя в руках, чтобы потом не пришлось валяться в ногах, ибо в Германии за одного битого, вместо двух небитых, дают срок.

Наши детки – в клетке

Обратиться к этой малоприятной теме меня заставила встреча с тремя моими соотечественниками, молодыми ребятами, на боевом счету которых по нескольку ходок в места не столь отдаленные. Явились они ко мне с жалобой на предвзятое отношение к русскоязычным заключенным, как немецкой, так и русскоязычной прессы, а также руководства нижнесаксонской тюрьмы для малолетних преступников в городе Хамельн, из которой недавно освободились. Ребята просили написать статью, в которой была бы восстановлена справедливость. Но прежде, чем перейти к сути их претензий, представлю вам делегатов.

Фехтенец Паша прибыл на землю своих предков из Бишкека, где уже мотал два срока на «малолетке» за угон автомобиля и кражу ящика водки из местного гастронома. В Германии его «доблестная» биография пополнилась новыми «подвигами» и двумя свежими ходками. Магазинное воровство стало для него чем-то вроде хобби. Ничего зазорного в своей «приватизационной» деятельности парень не видит. «Вытянуть у человека бумажник из кармана – это западло, а магазин не обеднеет. Пусть надежнее охраняют свое добро, – говорит Паша, улыбаясь. – Был бы у меня свой магазин, оттуда бы нитки не увели, а у фрицев ежеминутно кражи происходят. Сколько раз на моих глазах бомжи местные у кассы сигареты со стеллажа стягивали или бутылку со спиртным. Тут же – „поле чудес“: не захочешь, а украдешь». Сидит Паша cейчас на «социале», на который, как известно, не разгуляешься. А парню хочется и бар посетить, и на дискотеке поплясать, и девушку в ресторан пригласить. Вот и получается прямо по Высоцкому:

Сколько я ни старался, сколько я ни стремился,

Все равно попадался и все время садился.

Бременчанин Саша живет в Германии восемь лет. Прибыл сюда одиннадцатилетним мальчиком по еврейской линии. Еврейской крови, однако ж, в нем нет совсем. Евреем является усыновивший его отчим, а родной папашка, магазинный вор и записной алкоголик, бесславно сгинул, откушав однажды со своим собутыльником тормозной жидкости. Несмотря на все усилия отчима привить пасынку хорошие манеры и законопослушание, яблоко от яблоньки далеко не откатилось: еще дома, в Киеве, Саша подворовывал, прогуливал школу, убегал из дому. Желая поменять окружение и избавить мальчика от дурных наклонностей, семья и сменила страну проживания. Но рыбак рыбака видит издалека. Парень и здесь нашел «кружок по интересам», ушел из семьи, жил в общежитии для бездомных, неутомимо оттачивал свое воровское мастерство и вскоре на полтора года приземлился в Хамельне. На сегодняшний день юноша является экспертом по молодежным исправительным учреждениям: его «выплакали» сначала фехтинская, затем бременская, брауншвайгская и, наконец, хамельнская тюрьмы. Трудовая деятельность в жизненных планах парня не числится, а кредо, которому он неуклонно следует, звучит так: «Чем просить и унижаться, лучше стибрить и молчать!». Для понимания того, что вся будущая жизнь Саши – бесконечная дорога в казенный дом, и к гадалке ходить не надо.