Похоже, почтенный герр Библиотекарь профессиональный кляузник — текст написан сухим аргументированным юридическим языком. В жалобе говорилось о том, что господин фон Штерн — истинный ариец, дворянин, гражданин Германии, автор классических трудов и член разнообразных научных обществ, удостоенный массы наград и премий, почетный академик и прочая, прочая… С утра такого — то числа мая 1939 года поднялся в рабочий кабинет, где обнаружил факт хищения ценных экспонатов его личной коллекции (список в приложении один) и обратился в этой связи с устным заявлением к находившемуся по служебным нуждам в здании N-бургского Замка штурмбанфюреру СС фон Клейсту. Однако упомянутый офицер отказался зафиксировать заявление господина фон Штерна на бумаге и принять надлежащие меры, а более того — в оскорбительной форме усомнился в арийском происхождении уважаемого научного авторитета, а также учинил несанкционированный обыск в его частных апартаментах. Все эти разнузданные действия офицер фон Клейст совершал при полном попустительстве и даже с молчаливого одобрения присутствовавшего при безобразии штандартенфюрера СС Карла Августа Кольбаха. До настоящего времени никакие меры по заявлению господина фон Штерна не приняты, хотя аргументированного письменного отказа в возбуждении дела от уполномоченных лиц ему так же не поступало. Ну и дальше в стандартных фразах и выражениях герр Библиотекарь требовал скорейшего торжества справедливости в виде возвращения значащихся в списке похищенного предметов коллекции, означенных в приложении один — а именно — халата шелкового с этнической вышивкой — одна штука, туфель домашних с парчовым верхом — две штуки…
От возмущения такой вопиющей ложью у Пауля просто не было слов!
— Подлючная тварь, — едва сдерживая эмоции, скрипнул зубами Шеф, — Я — штандартенфюрер СС, глава местного гестапо — должен бросить ВСЕ и срочно искать засаленный халат со стоптанными тапками! Хоть бы он сдох — этот похотливый маразматик!
— Напрасные надежды — герр Кольбах! Эта остзейская скотина здоровее нас всех вместе взятых, и обладает трезвым изворотливым умом! — горько выдохнул Зигфрид — после похода в душ его ресницы изрядно посветлели. Он снова устроился на скамейке, опасливо спрятал лицо от чреватых веснушками солнечных лучей в кружевной тени, и продолжал, — Скорее он убьет меня…
— Неужели этот ученый-фанатик охотится за вашим совершенным арийским телом? — сохраняя абсолютную серьезность на лице, уточни Шеф. От природы смешливый Пауль тут же вынужден был изобразить, что подвязывает шнурок на спортивных туфлях, чтобы скрыть глумливую ухмылку.
— Нет, — Зиги был так расстроен, что утратил способность воспринимать шутки, — Он охотится только за моей жизнью, точнее — за бессмертной душей…
Фон Клейст примирительно протянул герр Кольбаху свой поблескивающий золотом портсигар и щелкнул сверкающим кирпичиком зажигалки, офицеры закурили, синхронно затягиваясь и выдыхая прозрачный дымок. Наблюдая эту сцену высшего единения в порочном удовольствии, Пауль впервые в жизни пожалел о том, что не курит! Когда обе бесконечно длинные сигареты наконец-то истлели, Шеф привычно приказал:
— Зигфрид — поскольку речь сейчас идет о вашей жизни — я убедительно просил бы вас подробно изложить обстоятельства дела — на этот раз — без эвфемизмов!
9
К своему стыду Пауль довольно туманно представлял смысл, который имеет мудреное словечко «эвфемизмы». Если под ним подразумеваются двусмысленности, недомолвки и иносказания — значит, Зиги фон Клейст полностью проигнорировал предостережение Карла Кольбаха, когда начал искренний и правдивый рассказ о своих злоключениях.
Зигфрид покинул родовое гнездо пяти лет отроду и в силу своего юного возраста о содержании научных изысканий своего дедушки — экстравагантного ученого — естественника, преуспевшего в археологии, химии и медицине — находился в полном неведении. И счастлив был бы сохранить его по сию зрелую пору…
Но, увы, его затянувшуюся интеллектуальную невинность разрушил некий Александр фон Штерн — нанятый нынешними владельцами Замка на должность хранителя библиотеки. Этот субъект сделал Зигфриду недвусмысленное предложение: он-де готов предоставить молодому человеку документы имущественного характера, обнаруженные им лично в книгохранилище Замка в обмен на… ученые записки его дедушки — Фридриха фон Клейст, ныне осевшие в закрытых научных архивах подведомственных профессору Вейстхору. Зигфрид пришел в полное замешательство — во-первых, он впервые слышал о дедушкиных научных трудах, находящехся за приделами Замка, а во-вторых, сильно сомневался в существовании якобы обнаруженных Библиотекарем документов, предлагаемых в качестве альтернативы.