Но ничем не выдала княгиня Екатерина своей проницательности, хоть и ргорчена была. Она поняла, что не бывать на царстве Шуйским, пока Иов прямит Годунову. Говорили, что Годунова постигнет кара за невинно пролитую кровь. «Всё пустое», — думала супруга Дмитрия Шуйского.
22
Скоро стало известно, что Годунов не хочет принять короны без поставления его на царство Земским собором. Он, не имевший родовых прав на русскую корону, хотел быть избранным всею землёй. Это избрание упрочило бы потомственные права на царство новой династии — Годуновых. Он знал, что всё духовенство благодаря Иову будет за него. Среди бояр у него была своя партия, а служилых людей и мелкопоместное дворянство он привлёк посулами.
Открылся собор 17 февраля, в пятницу, перед масленицей, традиционный соборный день на Руси. Присутствовало на нём четыреста семьдесят четыре человека, в большинстве своём духовенство (девяносто девять человек) и члены синклита с видными представителями дворянства. Выборных было всего тридцать три человека, шестнадцать сотников, пять старост, семь стрельцов.
Грановитая палата. Зажжены все настенные светильники. Иов в торжественном патриаршем облачении, в митре и саккосе кажется усталым и озабоченным. По левую сторону от него расположились на скамьях, обтянутых красным бархатом, влиятельные представители духовенства в цветных и чёрных мантиях. Справа — члены синклита в богатых кафтанах, важные, молчаливые. На старых боярах — охабни с высокими воротами, внизу подбитые мехом.
Патриарх открыл собор обстоятельной речью. Он рассказал именитому собранию о своих затруднениях и просил совета. А затруднения были такие. По смерти Феодора предложили царство государыне Ирине, но она отказалась. Просили Бориса Годунова, но и он отказался.
Помолчав с видом печальной укоризны, Иов продолжал:
— Теперь вы бы о том великом деле нам и всему Священному собору мысль свою объявили и совет дали: кому на великом преславном государстве государем быть?
— В державе есть князья Рюриковичи, — послышался несмелый голос.
Но голос не был услышан. Иов продолжал:
— А у меня, Иова-патриарха, у митрополитов, архиепископов, епископов, архимандритов, игуменов и у всего освящённого Вселенского собора, у бояр, дворян, приказных и служилых, у всяких людей, у гостей и всех православных христиан, которые были на Москве, мысль и совет всех единодушно, что нам помимо государя Бориса Фёдоровича иного государя не искать и не хотеть.
Гермоген видел, что, назвав «митрополитов», Иов задержал внимательный взгляд именно на нём, хотя и оглядел при этом весь освящённый собор. Голова была тяжёлой. Накануне Гермоген спал плохо. Организму, хоть и здоровому, но ослабленному длительным постом накануне масленицы, было тяжело бороться с недугом.
Тут послышались выкрики:
— Не желаем другого государя помимо Бориса Фёдоровича!
— Хотим на царство Бориса Фёдоровича!
Иов молчал, ожидая поддержки важной, слова, сказанного красно и витиевато, в коем и сам был большим мастером.
И тут поднялся дьяк Грамотин, навычный в делах посольских, крючкотворец и краснобай.
— Явите, государи, волю соборную — желать на царство единого лишь Бориса Фёдоровича, мудрого правителя при покойном царе Феодоре. А Рюриковичи на царском престоле нам не надобны. Царь Иоанн Грозный насмешничал над ними, называл княжатами, теснил их и прогонял от себя. А мы пошто станем избирать их на царство помимо боголюбивого и праведного во всём Бориса Фёдоровича?
Гермоген посмотрел на патриарха Иова и ужаснулся его довольному виду. Ужели эта грубая лесть и столь же грубые выпады против князей по сердцу ему? Или забыл, что по Писанию: «Человек, льстящий другу своему, расстилает сети ногам его?» И ещё: «Если правитель слушает ложные речи, то и все служащие у него — нечестивы».
И показалось Гермогену, будто били его по голове чем-то тяжёлым. Он чувствовал на себе взгляд патриарха. Видимо, Иов думал, что во время их недавней беседы он убедил Гермогена в своей правоте. И теперь ожидает его поддержки. Не иначе как припомнил давнюю встречу с дьяком Василием Щелкановым, когда Гермоген поддержал его, патриарха, и осадил дьяка. Гермогену было больно видеть старческую слабость патриарха. Угодно ли Богу их молчание? Видимо, о том же подумал крутицкий архиепископ и, жалея патриарха Иова, поддержал его:
— Святейший отец и государь наш Иов, наш совет и желание одинаково с твоим. Бьём челом Борису Фёдоровичу, дабы помимо него никого на государство не просить.