Вслед за тем пришло письмо от самого Матевосяна. Он сообщал мне, что ждет моего приезда.
Первого августа 1954 года я приехал в Ереван и увиделся с Матевосяном. Он оказался плотным, приземистым, крепко сколоченным человеком с наголо остриженной головой, с очень живыми карими глазами, быстрый, энергичный, порывистый в движениях.
Мы с ним тут же с увлечением начали говорить о крепости. Но потом Матевосян спохватился и сказал, что поскольку сегодня воскресенье, то следует отложить все деловые разговоры до завтра, а сейчас он предлагает поехать за несколько десятков километров от Еревана, туда, где в горах лежит жемчужина Армении — знаменитое озеро Севан, и там искупаться.
На Севан мы поехали на машине втроем, вместе с непосредственным начальником Матевосяна — управляющим геологическим трестом, где он работал, — старым коммунистом и видным хозяйственником Е. М. Арутюняном. И вот когда там, на пляже, под жгучим горным солнцем мы все трое разделись, я обратил внимание на тело Матевосяна. Оно было сплошь иссечено рубцами боевых ран.
Боевая биография Матевосяна заслуживает того, чтобы о ней рассказать.
В крепости он был ранен три раза. Сначала пуля гитлеровского солдата, выстрелившего почти в упор, рассекла ему кожу на голове и оглушила его. Потом фашистский офицер во время рукопашной схватки изрезал ему всю спину своим кинжалом. Но обе эти раны были легкие, они не вывели Матевосяна из строя. Комсорг перевязал их и продолжал сражаться и командовать своими бойцами. Третье ранение было тяжелым — осколок снаряда вырвал ему часть бедра. Это случилось на третий день войны. Матевосяна в тяжелом состоянии отнесли в крепостной подвал, и там спустя много дней, уже потеряв сознание, он был захвачен фашистами в плен.
Гитлеровцы отправили его в лагерь для военнопленных, который они организовали в Южном военном городке Бреста. В этом лагере, где ежедневно умирали сотни людей, тем не менее, был свой госпиталь, в котором наши же военнопленные врачи лечили раненых бойцов и командиров. Матевосян пробыл там три месяца и, как только рана его немного зажила и он смог ходить, — сейчас же начал готовить побег.
Глубокой осенью 1941 года шестеро пленных бойцов и командиров во главе с Матевосяном, переодевшись в гражданскую одежду, ночью подползли под колючую проволоку, ограждавшую лагерь, и ушли в окрестные леса. Вскоре после этого Матевосян оказался в рядах партизанского отряда, который действовал на территории Западной Белоруссии и Западной Украины. Он участвовал в боевых операциях партизан и во время одной стычки с гитлеровцами был снова тяжело ранен.
Уходя от карателей, партизаны оставили его до выздоровления в украинской деревне, в крестьянской семье. Там Матевосян поправился, потом ему пришлось скрываться от полицаев, и в конце концов он пришел в город Луцк, где устроился работать в артель по ремонту обуви, так как был немного знаком с сапожным мастерством.
Вскоре он принял участие в деятельности луцких подпольщиков и стал одним из их руководителей. А когда в начале 1944 года Советская Армия подошла к Луцку, подпольщики во главе с Матевосяном подняли восстание в центральных кварталах, дезорганизовали этим оборону противника и помогли нашим войскам быстрее овладеть городом.
После этого Матевосян был направлен на офицерские курсы, вскоре закончил их и снова вернулся на фронт уже в звании лейтенанта и в должности командира гвардейской штурмовой роты.
Больше года Матевосян сражался на фронте, пройдя с этой гвардейской ротой славный боевой путь. Он был еще трижды ранен, получил два ордена — Отечественной войны и Красной Звезды, участвовал в штурме Берлина и закончил войну, расписавшись на стене рейхстага.
После войны он демобилизовался и уехал домой, в Армению, вернувшись к своей работе по специальности.
Мы с Матевосяном напряженно работали в течение нескольких дней — я подробно записывал его воспоминания. И вот во время этих бесед у нас возникла мысль побывать вдвоем в Брестской крепости. Там, на месте, Матевосян смог бы гораздо лучше вспомнить обстоятельства обороны и наглядно показать мне, где что происходило.
Но Матевосян был инженером, ответственным работником, и не мог совершить такое путешествие самостоятельно, без разрешения начальства. К счастью, его начальник Е. М. Арутюнян с готовностью пошел нам навстречу и предоставил Матевосяну отпуск для поездки в Москву и Брест. Словом, уже через две недели мы с Матевосяном встретились в Москве и начали готовиться к отъезду в Белоруссию.