После этого я отправился к начальнику «Главзолота» Министерства цветной металлургии К. В. Воробьеву и около часа рассказывал ему об обороне Брестской крепости. Он слушал с большим вниманием, заинтересовался, и тогда я рассказал ему о Филе и попросил помочь вызвать его в Москву. Потребовалось ходатайство Союза советских писателей, потребовалось, чтобы журнал «Новый мир» взял на себя расходы по командировке Фили, но в конце концов все было улажено и К. В. Воробьев отправил вызов в Алдан.
Филь приехал в Москву в феврале 1955 года, и мы встретились с ним в редакции журнала «Новый мир». Сначала он произвел на меня впечатление человека угрюмого, скрытного, недоверчивого и какого-то настороженного, словно он все время боялся, что люди напомнят ему о том пятне, которое легло на его биографию. Когда я прямо спросил, в чем заключается его вина, — этот, на вид здоровый, крепкий человек вдруг разрыдался и долго не мог успокоиться.
История его была такова. В Брестской крепости он попал в плен без сознания, будучи контуженным при взрыве. Гитлеровцы отправили его в далекие северные лагеря в Норвегии, и он пробыл там до конца войны. Когда после освобождения Филь вернулся на Родину, его обвинили в том, что он служил во власовской армии, и отправили в Якутию. Филь категорически отрицал свою вину. Он говорил, что никогда не записывался во власовскую армию, и, по его словам, это несправедливое обвинение было результатом недобросовестности следователя, который вел его дело.
Я обещал в дальнейшем помочь ему, а пока что начал подробно записывать его воспоминания. Он рассказал много интересного об обороне крепости, и во время этих бесед я познакомился также с его личной биографией.
Александр Митрофанович Филь был сыном бедняка-крестьянина из станицы Тимашевской на Кубани. В детстве он бежал из дому, беспризорничал, а потом попал в Ростов в семью старого большевика и одного из героев гражданской войны на Кавказе, воспитывался там, получил специальность бухгалтера, работал, а впоследствии поступил на первый курс в университет. Потом он был призван в армию и оказался в Брестской крепости. Словом, ничто ни в биографии А. М. Филя, ни в его поведении в дни боев не давало права предполагать, что он мог стать предателем Родины. Да и весь склад мышления этого человека, весь его характер, каким он раскрылся передо мной во время наших бесед, подтверждали это. Я пришел к твердому убеждению что Филь — честный и преданный советский человек, и решил добиться пересмотра его дела.
Помню, мы закончили запись его воспоминаний уже на исходе зимнего февральского дня, часов в пять вечера. Я тут же поднял телефонную трубку и позвонил Главному военному прокурору генералу Е. И. Барскому. Коротко объяснив ему суть дела, я просил его помощи.
На другой же день, в десять часов утра, он принял меня и Филя. Внимательно выслушав нас обоих, он немедленно вызвал работников прокуратуры и приказал им срочно начать проверку дела Филя.
Филь вскоре после этого уехал домой, в Якутию, а я время от времени заходил в Военную прокуратуру, поддерживая постоянный контакт со следователями.
Нужно сказать, что работники Главной военной прокуратуры полковник В. П. Маркарянц и подполковник Г. И. Дорофеев проявили глубоко человечное, исключительно внимательное отношение к делу Филя. Были затребованы документы из архивов, из дальних городов, кропотливо проверен весь материал обвинения, и постепенно картина все больше и больше прояснялась.
Словом, после тщательного рассмотрения дела в прокуратуре я в начале января 1956 года смог дать А. М. Филю долгожданную телеграмму. Вот текст этой телеграммы:
«Алдан, Якутзолото, Заикину, для начальника лесоучастка Ленинского приискового управления Александра Митрофановича Филя. Тридцать первого декабря Генеральный прокурор подписал постановление о Вашей полной моральной реабилитации. Постановление выслано в Алдан, днями Военная прокуратура высылает в Ваш адрес официальную бумагу. Поздравляю Вас, героя Брестской крепости, с полным восстановлением Вашего доброго имени».
Вскоре я получил восторженную телеграмму Филя, а затем его письмо, говорившее о том, что этот человек сейчас почувствовал себя возрожденным к жизни и полон радостных надежд на будущее.
Чтобы закончить историю Александра Митрофановича Филя, я могу добавить, что сейчас он стал коммунистом и я с большой готовностью дал ему свою рекомендацию для вступления в ряды партии. Я глубоко убежден в том, что А. М. Филь будет достойным членом партии так же, как он был достойным защитником Родины в дни памятной обороны Брестской крепости.