«Уважаемый Сергей Сергеевич! Прошу принять мое извинение за долгое молчание и хочу доложить Вам, что мною сделано по Вашей просьбе.
Задержался с ответом потому, что пересылал свидетельство о рождении Наташи в Брест для внесения изменения в актовую запись о ее рождении. Год рождения Наташи исправлен на 1939, о чем выдано ей новое свидетельство о рождении. Пенсию ей также восстановили, и она ее уже получает.
Для исправления года рождения Светланы я направил копию Вашего письма и справки Новогрудковскому райвоенкому Барановичской области по месту учебы Светланы, рекомендовал ему, как это сделать, и просил об исполнении поставить Вас в известность».
Спустя некоторое время я получил письмо и от Новогрудковского райвоенкома гвардии подполковника Коротаева. Он сообщил мне, что год рождения Светланы исправлен и она могла бы получать пенсию за погибшего отца, но в связи с тем, что в техникуме, где в то время училась Светлана, она поставлена на полное государственное обеспечение и ни в чем не нуждается, девушка отказалась от получения этой пенсии.
Такова судьба дочерей героя Брестской крепости капитана Шабловского, о которых постоянно заботилось и продолжает заботиться наше Советское государство.
Петя Клыпа
В Брестской крепости женщины и дети были не только в крепостных подвалах. Некоторые из этих женщин и детей-подростков выходили наверх, становились в ряды бойцов и сражались плечом к плечу со своими мужьями и отцами.
Сохранился, например, рассказ о подвиге молодой сельской учительницы Кати Тарасюк, которая в июне 1941 года приехала в гости к мужу-лейтенанту, служившему в крепости, и там ее застигла война. Ее муж погиб, лежа за пулеметом, когда он отбивал атаку гитлеровцев. Узнав об этом, Катя Тарасюк вышла из подвала, легла за этот же пулемет и продолжала косить атакующих фашистов, пока вражеская пуля не сразила ее.
Были и дети, которые дрались в крепости с оружием в руках.
Еще во время первой своей поездки в Брест я слышал от некоторых участников и очевидцев обороны крепости удивительные рассказы о мальчике-бойце. Говорили, что ему было всего лет 12–13, но он дрался в крепости наравне со взрослыми бойцами и командирами, участвовал даже в штыковых атаках и рукопашных схватках и, по словам всех, кто о нем помнил, отличался исключительной смелостью, отвагой, каким-то недетским бесстрашием.
Я очень заинтересовался этим мальчиком-героем и впредь стал расспрашивать о нем всех бывших защитников крепости, которых мне удавалось находить. Многие вспоминали о нем, но, к моему огорчению, никто не знал его фамилии и не мог сказать, что случилось с этим мальчиком в дальнейшем.
Но вот как-то раз один из старожилов Бреста, когда я в разговоре с ним упомянул о мальчике-бойце, сказал мне:
— Я много слышал об этом мальчике, хотя и не видел его никогда. Но тут, в Бресте, есть человек, который может вам о нем рассказать. На Комсомольской улице в городском ресторане «Беларусь» играет по вечерам аккордеонист. Он когда-то дружил со старшим братом этого мальчика и должен помнить его фамилию.
Я отправился в тот вечер ужинать в ресторан «Беларусь». И действительно, в глубине ресторанного зала на маленькой эстраде выступало музыкальное трио — пианист, аккордеонист и скрипач. Я подождал, пока музыканты поиграли и присели за столик, чтобы поужинать. Тогда я подошел к этому аккордеонисту и начал расспрашивать его о мальчике, который меня интересовал.
— Да, — сказал аккордеонист, — я этого мальчика знал до войны. Ему тогда было четырнадцать лет и звали его Петя Клыпа. Он был воспитанником музыкантского взвода 333-го стрелкового полка, носил красноармейскую форму и играл в духовом оркестре на трубе. А его брат в то время имел звание лейтенанта и командовал этим самым музыкантским взводом, был полковым капельмейстером.
К сожалению, аккордеонист не знал, что впоследствии стало с Петей, но вспомнил, что год или два назад кто-то говорил ему, будто старший брат мальчика Николай Клыпа остался жив, после войны продолжает служить в армии и уже носит звание майора. Таким образом, для поисков у меня уже оказалась путеводная нить: майор Николай Клыпа.
Несколько дней спустя после этого разговора в ресторане, я встретился в Бресте с военным музыкантом старшиной сверхсрочной службы Михаилом Игнатьевичем Игнатюком. Старшина Игнатюк служил в 1941 году в том же самом музыкантском взводе 333-го полка, что и Петя Клыпа. Война застигла Игнатюка в крепости, и он участвовал в ее обороне на том же участке, где сражался Петя Клыпа.
Еще позже я попал в районный город Брестской области — Пинск и там нашел дочь погибшего в крепости старшины Зенкина — Валентину Сачковскую. Валя Зенкина была однолеткой Пети Клыпы и перед войной училась вместе с ним в школе. Жила она в самой крепости, и в первый же день войны гитлеровцы захватили ее в плен вместе с матерью и другими женщинами и детьми. Немецкий офицер тут же, несмотря на протесты матери, вытолкнул девочку из рядов пленных и приказал ей идти в центр крепости, к зданию казарм, где оборонялись бойцы и командиры 333-го полка. Он велел Вале передать им ультиматум. Немецкое командование требовало, чтобы защитники крепости немедленно прекратили сопротивление и сдались в плен, или, в противном случае, как сказал офицер, «их смешают с камнями».