Комиссар убедил Зорикова немедленно ехать в госпиталь и тут же отправил его попутной повозкой. Но потом весь этот госпиталь был захвачен противником, и Н. И. Зориков провел в фашистском плену четыре тяжких года. И вот сейчас, спустя пятнадцать лет, этот героический интендант впервые встретился с однополчанами. Оказалось, что он из газет узнал о предстоящем вечере и тотчас же выехал в Москву, чтобы повидаться с товарищами.
Н. А. Егоров. 1956 г.
А. Д. Романов. 1956 г.
В тот же день неожиданно приехали: бывший командир взвода полковой школы 44-го полка, а теперь маляр из Ворошиловградской области Федор Забирко; однополчанин Петра Клыпы музыкант Минской филармонии Михаил Гуревич и сын полкового комиссара Фомина — молодой киевский юрист Юрий Фомин. Пришел в гостиницу участник обороны Восточного форта, работник одной из московских мебельных фабрик, Николай Разин; позвонил по телефону еще один участник боев в крепости — тоже москвич, инженер Алексей Романов.
24 июля в Краснознаменном зале Центрального Дома Советской Армии состоялся торжественный вечер. В президиуме сидели защитники крепости, представители Министерства обороны, генералы и офицеры, поэты и писатели, а в зале собрались сотни бойцов и офицеров Московского гарнизона.
Минутой молчания почтили москвичи память погибших героев Бреста. Я сделал короткое сообщение об обороне крепости, познакомил присутствующих с находившимися здесь участниками памятных боев. Затем с воспоминаниями выступили сами защитники крепости. Были зачитаны многочисленные приветствия от предприятий и учреждений, от участников обороны, живущих в других городах. В свою очередь собрание послало приветственные телеграммы всем бывшим защитникам крепости, адреса которых были известны, а также семьям погибших командиров, руководителей легендарной обороны. Этот вечер, закончившийся большим концертом и показом кинофильма «Бессмертный гарнизон», прошел в исключительно теплой, сердечной атмосфере.
Встреча Н. А. Разина и К. Ф. Касаткина. 1956 г.
Поездка в Белоруссию
В дни пребывания героев крепости в Москве у нас зародилась мысль о том, чтобы совершить поездку в столицу Белоруссии Минск и на места памятных событий в Брест. Было получено разрешение на, эту поездку, и спустя несколько дней пятеро героев обороны — П. М. Гаврилов, С. М. Матевосян, Р. И. Абакумова, П. С. Клыпа, А, А. Виноградов и я с ними выехали в Минск.
В Минске рано утром нас встречали на перроне вокзала представители городского Дома офицера, а также участники обороны, живущие в столице Белоруссии: уже знакомые нам А. И. Махнач и М. П. Гуревич, а также бывший боец 33-го инженерного полка, теперь работник областного управления сельского хозяйства Федор Филиппович Журавлев.
В тот же день участники обороны выступили в некоторых воинских частях, а вечером в переполненном зале Дома офицера состоялась встреча минчан с героями Брестской крепости. Жители белорусской столицы горячо приняли приехавших к ним дорогих гостей, и этот вечер надолго запомнился каждому из его участников.
Там, в Минске, к нашей группе присоединился еще один участник обороны, до тех пор не известный нам, — бывший командир взвода 333-го полка Александр Петлицкий, работающий сейчас компрессорщиком на одном из заводов города. И когда на другой день мы уезжали в Брест, вместе с нами туда поехали также минчане — Гуревич, Махнач, Журавлев и Петлицкий.
Утро 31 июля, когда мы подъезжали к Бресту, выдалось ненастным: все небо было затянуто тучами и шел частый, мелкий, словно осенний, дождик. Всем казалось, что по такой погоде, конечно, почти никто не встретит гостей в Бресте. Но то, что ожидало героев крепости на Брестском вокзале, было необычайно волнующим. Прямо под дождем, запруживая весь перрон, тесно, плечо к плечу, стояла большая, плотная толпа людей с букетами цветов. И как только поезд подошел к перрону, духовой оркестр грянул марш, и люди бросились к дверям вагона, в котором приехали участники обороны. Можно себе представить, как глубоко тронула всех приехавших эта неожиданная и такая горячая встреча. Я помню, как, не скрываясь, плакала Раиса Ивановна Абакумова, как побледнел от волнения и не мог унять дрожь в руках Александр Иванович Махнач, как взволнованно и растерянно оглядывался по сторонам Самвел Минасович Матевосян.