– Знаю ли я его?! Спрашиваешь! Это же Роггса Кровавый! Ой! Что же я наделал!
Друзья переглянулись. Давненько они не видели Хельги в таком потрясении. Пожалуй, со времен «снедания» Иракшаны или двухмесячного прогула занятий в университете. Меридит тихо заскулила и вцепилась в первое, что попалось под руку, – локоть сильфиды. Ей передалось паническое настроение брата по оружию. Аолен почувствовал необходимость взять ситуацию в свои руки.
– Так, – велел он, стараясь придать голосу спокойствие и решительность. – Давай все по порядку. Что это за человек, откуда ты его знаешь?
– Давным-давно… – Хельги рассказывал монотонно и без запинки как по писаному, – жил человек по имени Асмунд, по прозвищу Стрелок. Был он по матери родом из Свольда, а родичи со стороны отца все больше из Агланда и Сётланда. Было у Асмунда семь боевых кораблей и собственный город в Тор-Фьорде. И сказал он другу своему Скафти: «Помоги мне, друг мой, посвататься к Йофрид, дочери ярла Харвана». «Что же, попробую сделать так, как ты желаешь», – отвечал Скафти. Отправились они к Харвану, и тот принял их хорошо. И отдал дочь свою замуж за Асмунда, и дал в придачу новый драккар с фигурой морского демона Ро на носу… Йофрид, дочь Харвана, была достойной, сильной женщиной и хорошей женой. Родила она мужу двоих сыновей. Старшего нарекли Эйриком в честь отца матери Асмунда…
– Хельги! Эй! Э-эй!
Рассказчик вздрогнул и умолк. Это Орвуд щелкал пальцами у него перед носом, чтобы привлечь внимание.
– У тебя что с головой?! Что ты несешь?
– Как – что? – удивился демон. – Сагу о Роггсе Кровавом. Сами же велели – по порядку.
– А поконкретнее, без лишних подробностей, нельзя? – нетерпеливо осведомилась сильфида.
– Нельзя. Что же это будет за сага, если без подробностей? Весь колорит пропадет.
– Силы Великие! – Гном начал раздражаться. – Тебя не просят рассказывать саги! Ответь просто, кто такой Роггса. Сведения о его родителях нам ни к чему.
– О дедах, – укоризненно поправил Хельги, – до родителей я еще не дошел. Его деда тоже звали Асмунд. Он погиб за день до рождения отца Роггсы, и сын был наречен в его честь.
Борода гнома от возмущения встопорщилась. Он был готов сорваться и наговорить лишнего, а это, учитывая нервное состояние Хельги, грозило ссорой. Аолену пришлось снова вмешаться.
– Твоя история очень познавательна, и позднее мы с удовольствием выслушаем ее, – заговорил эльф мягко, – а теперь сосредоточься, пожалуйста, на Роггсе. Коротко, своими словами, кто он такой?
– Древний герой. Самый знаменитый из берсеркеров, – обиженно буркнул демон, уяснив, что фьордингский фольклор вниманием не пользуется.
– Чем же он знаменит?
– Свирепостью, неустрашимостью и отвагой. Он пролил столько крови, что, если всю ее слить воедино, она заполнит целое озеро.
Аолен поморщился. Убитый фьординг нравился ему все меньше и меньше. А взгляд Хельги снова сделался отрешенным.
– Раз возвращался Роггса на корабле шурина своего Торгерда Умного из дальнего похода в родной фьорд. Но поспорили они, как станут делить добычу. И почувствовал Роггса, что безумие наполняет душу его. И устрашился убить в припадке ярости шурина своего, как убил однажды собственного брата. Тогда скинул он доспех, прыгнул в море и поплыл к берегу. И больше его никто никогда живым не видел. Обезглавленное тело на седьмой день нашли наспех заваленным камнями на берегу… Фьординги все гадают, кто же убил Роггсу Кровавого? А это, оказывается, был я! Вот беда! Я убил героя своего народа! Я убийца легенды! Ужас, ужас!
– Твоя легенда была сущим упырем! – сварливо, с интонациями Орвуда, заявила Ильза. – Чуть не обесчестил меня, паразит! Туда ему и дорога!
– Да, – подтвердил Хельги уже гораздо спокойнее, – этим он тоже славился.
– Чем? – не понял Эдуард.
– Тем, что женщин бесчестил без разбору.
– Не понимаю, чего ты переживаешь, – принялась увещевать Энка, решив ковать железо, пока горячо. – Не ты на него напал. Шел честный поединок. Ты предложил ему жизнь, он отказался. Даже если бы он был хорошим человеком, а не невменяемым выродком, тебе все равно не в чем было бы себя упрекнуть. Он получил то, что заслужил, и это было предопределено судьбой.
– И с каких это пор ты стал считать фьордингов «своим народом»? Ты их всегда терпеть не мог! – подхватила Меридит. – Что тебе за дело до их легенд? Нашел из-за чего переживать!
Хельги попытался защищаться.
– Да-а! А представь, что бы ты почувствовала, если бы убила… – он запнулся, подбирая жертву пострашнее, – ну, скажем, валькирию Брюнхильд?!
– Сравнил тоже! Брюнхильд – моя родная прапрабабка, большинство остальных валькирий тоже в той или иной степени родственницы. А тебе Роггса Кровавый никто.
– И то правда! – Хельги решил, что пора ему уже успокоиться. Он демон-убийца, не дева корриган, чтобы давать волю эмоциям.
Но фьординга он все-таки похоронил. Оттащил тело подальше от кромки воды, чтобы не смыло приливом, завалил камнями, чтобы никто не сожрал, а сверху воткнул его меч, чтобы легче было искать тем, кто придет через неделю. Не хватало еще, чтобы по его вине изменились слова древней саги!
А на следующий день они совершенно неожиданно для себя пришли в Свольд!
Да, это был именно Свольд, почти такой, каким помнил этот город Хельги, ну разве что поменьше раза в полтора. Те же кривые, тесно застроенные серыми деревянными домами улочки, сбегающие к огромной пристани, те же унылые вереницы складов товара, виселицы со свежими покойниками, веселые дома, откуда день и ночь несутся пьяные вопли, звон кружек и визг бесчестных женщин. Некоторые постройки Хельги даже узнал: вот в этом новом доме на углу он не раз бывал с папашей-ярлом, там жил… вернее, будет жить торговец, скупающий сехальский шелк… Да, несомненно, это был Свольд. Вот только располагался он почему-то чуть ли не в неделе пути южнее! Случалось, что могущественные маги в годы войн из стратегических соображений перемещали города на тысячу и более шагов, но чтобы так далеко – о подобном никто не слышал!
– Ты совершенно уверен, что не ошибся? Может, это другой город, просто похожий? – пристала Энка.
Вместо ответа Хельги бесцеремонно сцапал за шкирку пробегавшего мимо ребенка лет шести-семи, высоко поднял, несколько раз встряхнул и спросил грозно:
– Какой это город? Говори!
– Свольд, демон тебя побери! – тоном заправского фьординга рявкнул обиженный ребенок. – А ну отцепись, не то…
– Видишь? – Демон сунул мальчишку прямо сильфиде под нос. – Он тоже говорит, что Свольд!
Он разжал пальцы, ребенок ловко приземлился на ноги, но убегать и не думал. Похоже, он решил смыть оскорбление кровью – вытащил из-за пояса очень серьезный нож. В маленькой руке юного фьординга он казался настоящим мечом.
– Пшел прочь, трюмово отродье, – велел демон и глянул так, что у ребенка разом пропал весь воинственный пыл. Только пятки сверкнули…
– Хельги, почему ты всегда так плохо обращаешься с детьми? – укорил подменного сына ярла Аолен.
Тот удивленно вскинул брови – сама невинность – и спросил с искренним недоумением:
– Почему – плохо? Я же их не бью!
– Ну надо бы еще и бить! – негодующе воскликнул эльф.
– Конечно, надо, – не разобрав, согласился Хельги. – Но на это у них есть родители. А я не обязан.
– Тебе вредно находиться в здешних землях, – решил Аолен. – Начинаешь вести себя как дикий фьординг. Те же манеры.
– Издержки воспитания, – покорно подтвердил Хельги, хотя так и не понял, в чем именно провинился…
– Надо решать, как будем добираться до Архипелага, – тихо заговорил Хельги.
Они сидели за длинным столом в веселом доме, хотя пришли сюда вовсе не веселиться, а просто поесть.
Это было небезопасно. В Свольде с давних времен был установлен вечный мир. На его улицах никто не смел убить или украсть. За этим следила специальная стража, сурово карающая тех, кто посмеет нарушить закон. Наглядным подтверждением ее деятельности служили виселицы, установленные на каждом углу. Но на то, что происходило внутри веселых домов, стражники внимания не обращали. Не их дело. Не нравится – проходи мимо. Кровавые драки здесь вспыхивали по малейшему поводу – это была неотъемлемая часть веселья. И, по мнению Рагнара, не самая плохая. Приятно иногда кости размять.