– Куда ж еще? Ясно, ко мне! Отдохнете малость, закусите, поболтаем о том о сем. Пересидите сколько-то, а там и на землю выведу.
– Здорово, да?! – шепнула на ухо принцу Ильза.
«На чистую воду» они выбрались к рассвету. Сперва толща над головой стала бутылочно-зеленой, красиво мерцающей, потом совсем прояснилось. Осела, пропала муть. Жидкость вокруг стала кристально-прозрачной, будто вода в горном ручье или роднике.
Путники заметно повеселели, страх пропал. Стали таращиться по сторонам, разглядывая «подводные» диковины: мерно колышущиеся, похожие на дремучие лесные чащи заросли водорослей, темные скалы, песчаные равнины и холмы, какие-то причудливые сооружения, явно рукотворные.
«Эх, бумаги нет! Такой материал пропадает!» – причитала сильфида.
Скоро стали встречаться первые здешние обитатели. Одни из них ходили на двух ногах и изрядно смахивали на эльфов. Завидев Лавренсия Снурра, они шарахались и хватались за оружие. «Моргены, – объяснило чудовище. – С виду ничего, а на вкус так себе. Тощие, и поймать их непросто. Прыткие больно!» Другие плавали в толще воды, имели сходство с рыбами и были, по словам Лавренсия, «тварями безмозглыми и несъедобными»: «Пасть от них, проклятущих, огнем горит!»
Потом мимо пробежала гнедая лошадь.
– Не то келпи, не то ноггл, – прокомментировал Лавренсий Снурр. – Я их различать не умею, даже на вкус. Конина есть конина, как ни обзови.
Эдуард невольно вздрогнул, припомнив давнюю историю.
Потом сверху, над головами, прошлепали чьи-то босые ноги с перепонками, натянутыми между неестественно удлиненными пальцами.
– О! Гляньте-ка! Водяница заплыла!
И снова принцу было что вспомнить. А провожатый продолжал:
– Воды перепутала, дура баба! Сожрать, что ли?
– Если не затруднит, давай лучше в другой раз, а, – попросил Рагнар вежливо. – Не при дамах.
– И то верно! – энергично закивал Лавренсий Снурр. И попросил: – Ты, парень, меня учи, если что! Ты как-никак рыцарь, благородное обхождение знаешь. А Лавренсий Снурр – тварь темная, болотная, неотесанная. Ему воспитание не помешает.
– Договорились, – согласился наследник престола Оттонского.
Сильфида громко фыркнула:
– Нашелся тоже учитель хороших манер! Сам-то будто вчера из казармы вылез!
После водяницы им попалось на глаза еще несколько водных созданий, и каждому Лавренсий Снурр давал гастрономическую характеристику, но резюме было однозначным: лучше свежего утопленника все равно никого нет. Разве что болотник, если не худой.
Около получаса путники шли прямо, по широкому речному руслу, затем свернули куда-то вбок, и муть снова начала сгущаться, пока не стала совсем непроглядной. Но теперь им уже не было страшно – привыкли.
– Вот мы и дома! – широко развело руками чудовище. – Проходите, друзья мои! Давненько не заходили гости к Лавренсию Снурру!
Жил гостеприимный хозяин в пещере, а может, и в норе. Ложем ему служила большая охапка водорослей, рядом стоял здоровенный сундук с неплотно прикрытой крышкой. Других предметов обстановки в жилище не наблюдалось. Поэтому гости уселись прямо на пол – передвигаться под водой оказалось утомительно, ноги уже отказывались служить.
– Если ты живешь в окрестностях Кансалона, какими судьбами тебя занесло на Замерзший… в смысле на острова Эмайн? – полюбопытствовал Хельги, втайне радуясь, что шагать пришлось не до этих самых островов. Давно он так не уставал от простой ходьбы!
Но хозяин немало удивил его ответом:
– При чем тут Кансалон? Мы теперь неподалеку от Ламарлина. Я в тамошний ров на завтрак хожу… – И поспешил добавить, заметив общее недоумение: – Вот только не спрашивайте, как это получается. Лавренсий Снурр ученым отродясь не был! Магия для меня лес дремучий! Давайте лучше пообедать сообразим.
С этими словами он удалился, а вернулся через четверть часа с корзинкой в руках и тушей болотника на плече.
– Вот! Угощайтесь! – Он развязал корзину, в ней обнаружилась большая сырная голова. – У торговки на рынке стащил. Возле колодца поставила, дура!.. Болотника я вам, понятно, не предлагаю… Я его тут, за углом… Чтоб не при дамах. – Он выскользнул наружу.
– Ах, как хорошо! Ах, как я люблю пожрать-то! – причитал, чмокал от удовольствия Рагнар, плотоядно вгрызаясь в свой кусок. Бедный рыцарь так оголодал, что уже и от болотника, пожалуй, не отказался бы!
– Вот они – манеры! Вот где воспитание-то! – издевалась вредная сильфида.
Вскоре после еды «дорогих гостей» потянуло на сон. И только Ильзе почему-то не спалось. На нее нашла охота поболтать. «Это у тебя нервное», – с осуждением говорила в подобных случаях Энка. А поскольку друзья спали, девушка была вынуждена избрать в собеседники Лавренсия Снурра.
– Лавренсий Снурр, можно я спрошу? Кто ты таков по природе? Из какого народа? – поинтересовалась она для начала.
Вопрос собеседника озадачил.
– А кто ж меня знает?! Каков есть, таков и есть! Мало ли на свете нежити? – Он задумался. – А я, может, и вовсе один такой. Спросить-то некого… – И пояснил, доверительно и жалостно: – Я, вишь, сирота!
– Ой, правда?! – сочувственно всплеснула руками Ильза. – И я тоже! – Болотное чудовище вдруг показалось ей таким близким, ну прямо брат родной!
– Ах! Вот беда-то! – горестно вздохнул Лавренсий Снурр. Но тут же просиял во всю свою устрашающую пасть. – Это нас с тобой, сирот, судьба свела! – И предложил великодушно: – Хочешь, выходи за меня замуж!
Самое интересное, что предложение девушку совершенно не шокировало, хоть и исходило от твари на вид страшнее курганника. Но она уже успела к нему привыкнуть, а потому видела лишь одно препятствие их счастью.
– Прости, не могу. Ты, конечно, тоже очень милый, но я так люблю Хельги!
Лавренсий Снурр нисколько не обиделся, наоборот, одобрил:
– И то правильно! Хельги – парень хоть куда, такого грех не любить! Я его и сам люблю… – И поспешил добавить: – Как друга, понятно! Смотри чего дурного не подумай!
Зря беспокоился. Невинная и наивная девушка даже не поняла, о чем речь, ничто дурное ей и в голову не могло прийти…
А после отдыха настал черед гостей удовлетворять любопытство доброго хозяина. История в художественном изложении Аолена с образными ремарками сильфиды вышла увлекательной. Лавренсий Снурр слушал разинув пасть, а в самых волнующих местах принимался нервно колотить хвостом, вздымая донную муть, так что к концу повествования они друг друга едва различали.
– Да-а! Не знал не ведал я, что дела наши так унылы! – сокрушался Лавренсий Снурр, косился на сложенных в уголке Странников нехорошим взглядом. – Стало быть, вот эти дохляки несут гибель всему нашему миру?
– Несут.
– И сожрать их за то, стало быть, нельзя?
– Нельзя, – с сожалением подтвердил Хельги.
Лавренсий Снурр шумно вздохнул:
– Ладно. Пущай живут… То есть, может, сами помрут…
Гастон Шин слушал эти разговоры, бледнел и только крепче стискивал кулаки…
– Ну что, отдохнули, пора и в дорогу собираться! – Вопреки своему обыкновению, заспешил, засуетился гном. Он, конечно, был очень благодарен своему спасителю, но все-таки чувствовал себя рядом с ним неуютно, особенно когда речь заходила о еде.
– А с этими что? – спросил Рагнар, кивая на Странников. – Опять тащить?
– Пока придется. Возможно, на воздухе у меня получится привести их в чувство, но здесь, в чуждой стихии, я бессилен, – признался Аолен.
Утешало одно – в воде, хоть и магической, тела их весили все-таки поменьше.
– Назад, в Кансалон, пойдем? Я так понимаю, вам теперь надо Учителя их догнать? – уточнил Лавренсий Снурр. – Вот интересно, из города он удрал, а дальше куда мог пойти? Может, туда путь покороче есть?
– Вот он должен знать! – кивнул Эдуард.
Взоры собравшихся устремились на Гастона Шина. Юный маг весь сжался от внутреннего напряжения, но внешне постарался ничем не выдать свое состояние и ответил недрогнувшим голосом:
– Нашей целью было южное побережье. Учитель пойдет вдоль Аль-Оркана, через Кангар, до Джайхена. А там…
Много-много лет… Да что там лет! Много столетий прожил на свете Лавренсий Снурр. Давно утратил он юношескую доверчивость. Давно научился по едва уловимым признакам отличать ложь от правды, даже если произносит ее тот, мкто считается другом.