Случайный минометный снаряд взорвался между ними.
Глаза Сцеволлы ослепил белый свет, а затем обрушилась тьма. Он летел. Он не чувствовал боли. Воин ощутил приступ паники. Еще не время умирать! Сцеволла выбрал для себя смерть, и это была не она.
Он грянулся о землю и попытался втянуть в легкие воздух. Когда зрение прояснилось, он увидел дредноут, даже не оцарапанный взрывом. Дредноут возвышался над ним, кулаки машины потрескивали от избытка энергии. Пальцы вытянутой левой руки Сцеволлы нащупали рукоять рунного меча.
Из подбитого «Лэндрейдера» со звериным рыком выскочил великан. Оп, с изодранным в клочья лицом, всаживал в корпус дредноута весь боекомплект своей автопушки.
Сцеволла стиснул рукоять меча. Он атаковал пошатнувшийся дредноут, и броня монстра обуглилась там, где ее пробил сверкающий рунный клинок. Вытащив меч, Сцеволла отпрыгнул назад. Окуляр дредноута полыхнул зеленью, сменившейся чернотой, и металлический гигант обрушился на землю.
Сцеволла поднял свой меч, салютуя. Только что сгинуло нечто древнее. Сцеволла подавил зависть.
Воины Черного легиона скосили строй Имперских Кулаков — лишь несколько из них продолжали сражаться, несмотря на отсеченные конечности и смертельные раны. Один космодесантник, с ногами, превращенными в кровавое месиво, лежал на земле и стрелял из болтера, пока Икарис не успокоил его ударом ботинка. Другой, с расколотым шлемом и выбитыми глазами, бился вслепую и почти обезглавил Ларса своим клинком, пока до него не добрался цепной меч лейтенанта.
Сургит подбежал к поверженному дредноуту и затряс кулаком перед лицом Сцеволлы:
— Сукин сын! Он должен был стать моим!
Ларсус оттолкнул Сургита в сторону:
— Сцеволла, мы должны идти. Армия лорда Х'раксора прорвалась.
Ворота заполонили мутанты в масках, сражающиеся за право первыми прорваться сквозь брешь. Защитники бастионов сосредоточили огонь на толпе, но на месте каждой убитой твари вставали две новые. Позади кипящей, агонизирующей массы берсерки в алой броне прорубали цепными мечами путь сквозь этот мусор, распевая гимны своему Кровавому богу.
Отряд Сцеволлы очутился на широком замковом дворе, который раскинулся между защитной стеной и уходящими ввысь городскими постройками. Справа лязгала стена боевых танков, движущихся, чтобы заткнуть прорыв. Слева маршировали шеренги солдат в противогазах. Впереди, на противоположной стороне двора, виднелись едва различимые в тумане ворота мануфакторума. Вершины комплекса исчезали в красных облаках. Прежде чем челюсти из металла и человеческой плоти сомкнутся, надо было прорваться туда.
— За мной! — Сцеволла помчался сквозь клубящийся туман к огромным воротам.
Мануфакторум был кафедральным собором индустрии. Дышали жаром печи-алтари всепожирающих огней, а гигантские чаны, испускающие зловонные пары, напоминали священные кадила. Механизмы нетерпеливо шипели, ожидая возобновления работ. Спирали труб и опоры кранов возносились вверх, теряясь во мраке. Дверь, пробитая единственным мелта-зарядом, не смогла задержать отряд, как и беспорядочное сопротивление охраны. Кишки сорока человек изукрасили пол.
Сургит презрительно сплюнул на трупы:
— Мы сбежали от армии, чтобы встретиться с простыми рабочими?
— Мы не сбежали, брат, — парировал Ларс. — Мы на охоте, помнишь? Та мразь снаружи не стоит нашего времени.
— Спокойно! — рявкнул Сцеволла.
Сургит и Ларс отступили друг от друга.
— Как Манекс?
— Готов разбить еще парочку черепов.
Он оттащил Манекса в безопасное место. Броня воина была изъедена дырами, половина лица смахивала на отбивную.
— Я и не такое переживал.
— Ферокс?
Ларс пожал плечами:
— Он найдет нас, когда насытится.
— Шарн, Икарис, готовы к бою?
Шарн отвесил поклон и продолжил любоваться языками белого пламени ближайшей печи. Икарис стоял на коленях, бережно сжимая в руках отсеченную голову фабричного рабочего.
— Почему они сражаются с нами? Мы демонстрируем им свою мощь, и все же они отказываются следовать нашим путем. Мы проповедуем мечом и огнем, но для чего? Они миллионами гибнут за свою веру в мертвого Бога-Императора. Мы предлагаем им тайное знание звезд, но они предпочитают умереть в неведении. Почему, мой капитан?
По щекам Икариса протянулись кровавые слезные дорожки.
Бронированная перчатка Сцеволлы мягко обхватила подбородок соратника. Шрамы на молодом лице были свидетельством многих побед.
— Боги требуют жертв, мальчик. Мы — жнецы, которые утоляют эту жажду. Эти люди не более чем животные, пригодные лишь для священного всесожжения. Не оплакивай слабых.