В следующую секунду прогремел гром, и языки пламени, вырвавшись из крупнокалиберных стволов, разорвали нависшую над городом тьму.
Бывалый солдат, Руха моментально просчитал все, что должно произойти, и бросился на землю перед самой атакой. Это был один смертоносный залп, но его оказалось достаточно. Культисты были уничтожены полностью — их разорванные на куски тела усеяли улицу, кровь окрасила стены зданий.
Руха перевернулся на спину, все еще не в силах отойти от потрясения после внезапной атаки. Когда он наконец почувствовал свои ноги, то понял, что ранен. Невыносимый жар охватил его бок — словно кто-то безжалостный ножом срезал с него кожу. Его гвардейская форма намокла, вероятно — от крови. Неожиданная дрожь сотрясла камнебетон, на котором распластался Руха, вонзая в его тело несколько новых кинжалов. Кто-то очень крупный спрыгнул с эстакады. Затем последовало еще несколько глухих ударов о землю — быстрые и тяжелые приземления, каждое из которых прозвучало как минометный выстрел.
Взгляд сержанта затуманился, но он нашел в себе силы повернуть голову. Его зрачки расширились. В покрытых запекшейся кровью доспехах, с двумя алыми рогами, торчащими из шлема с забралом в виде оскаленной пасти дракона, перед ним предстал пригнувшийся, словно перед прыжком, монстр. Существо выпрямилось, став похожим на восставшее из бездны мифическое чудовище, и сержант увидел огромный, покрытый красной чешуей латный нагрудник. Раскаленный пар, казалось, исходил от фигуры гиганта, словно от вулканической магмы.
— Говорили о склепе, где это? — спросил кого-то драконоликий гигант, и огненные искры вылетели из закрывающей его рот решетки, словно внутри у него горел костер.
— Уже близко… — ответил какой-то другой голос.
Этот голос звучал как треск пергамента, но в нем чувствовалась властная уверенность.
Хотя они находились вне поля его зрения, Руха сообразил, что последующие за первым сотрясения земли произвели боевые товарищи гиганта.
— Мы здесь не одни, — произнес третий голос, низкий и глубокий, клокочущий, как бурлящая лава.
— Саламандры, — с нескрываемым сарказмом сказал драконоликий гигант.
— Тогда нам лучше поторопиться, — отозвался другой голос. — Я не хочу пропустить такое.
Руха услышал звук тяжелых шагов, приближающихся к нему, и почувствовал на себе зловещий взгляд одного из закованных в латы гигантов.
— Этот все еще жив, — рявкнул монстр.
Взгляд у Рухи был затуманен, однако сержант смог почувствовать исходящий от доспехов запах меди и едкое зловоние сгоревшего прометия.
— Выживших быть не должно, — сказал второй голос. — Убей его побыстрее. У нас нет времени на развлечение, Рамлек.
— Жалко…
— Импе… — попытался было произнести Руха, но тут его мир поглотил огонь.
Черные ворота Цирриона раздвигались неспешно.
Бронированный конвой Астартес, громыхая, проследовал в поджидающую его тьму. Через несколько мгновений ворота за ними закрылись. Протянутые вдоль боковых стен галогеновые лампы, весело замерцав, осветили огромную металлическую камеру, широкую настолько, что все проходящие сейчас транспорты могли бы ехать по ней развернутым строем.
Брошенные стратосийские машины стояли у стен, отбуксированные туда командами расчистки. Склады выведенного из строя оборудования занимали всю площадь вокруг оставленных бронемашин. Камуфляжные сетки, люминаторные устройства и вспомогательные комплекты снаряжения — все было брошено. Все, кроме оружия. Все, до последнего ствола, было востребовано обороняющимися.
Для сохранения стабильности городской атмосферы герметично запечатываемая с внешней стороны камера имела на противоположной стороне еще одни ворота. Саламандры преодолели половину длинного и широкого коридора, когда эти вторые ворота с шипением, обусловленным перепадом давления, открылись и конвой въехал наконец в город.
Окраины ночного города были погружены во тьму.
Пустынные улицы растворялись во мраке, а здания лежали в руинах, и пробоины зияли как раны. Огонь опалил стены, а кровь омыла улицы. Отчаяние повисло в воздухе и ощущалось почти физически, как затхлый воздух. Смерть пришла в Циррион и цепко держала его в своих костлявых руках.
Как и все ульи, Циррион в наиболее густо населенных кварталах был похож на многоуровневые соты. Гравитационные лифты связывали эти желто-голубые плато-мегаполисы. Кое-где, спустившись на подуровни, можно было получить доступ к устремленным вниз эксплуатационным шахтам или к огромным подземным грузовым площадкам. Если же посмотреть наверх, то можно увидеть плотные массы дыма, причудливо клубящегося под самым куполом. Когда в серо-черном смоге образовывались просветы, сквозь них проглядывала густая пелена облаков и ослепительные дуги молний — свидетельство того, что по ту сторону купола бушует очередной атмосферный шторм.