С точки зрения тактики, город представлял собою кошмарный лабиринт, состоящий из скрытых ям, рукотворных «каменных мешков» и простреливаемых со всех сторон «убойных» зон. Дороги были перегорожены противотанковыми ежами, а почти все улицы заставлены столбами с колючей проволокой. Груды щебня и покореженной техники создавали импровизированные баррикады и непреодолимые рубежи.
Саламандры доехали вплоть до площади Аереона, некогда одного из популярных городских рынков, когда обрушившиеся здания, обгорелые остовы техники и путаница колючей проволоки сделали невозможным дальнейшее продвижение тяжелых бронетранспортеров.
Это было только первое из множества ожидающих их препятствий.
— Выгружаемся, Саламандры! — раздался по воксу строгий голос Кадая. — Три группы квадрат за квадратом обыскивают район! Машины оставляем здесь. Дальше пойдем пешком.
— Пусто! — стоя перед входом в один из муниципальных храмов Цирриона, крикнул Ба'кен, голосу которого вокс придал странное металлическое звучание.
Темный дверной проем зиял, как жаждущая пасть, а сгустившийся внутри мрак, казалось, таил в себе угрозу.
Раздавшийся у него за спиной приказ Дак'ира был краток и ясен:
— Сжечь!
Ба'кен поднял свой тяжелый огнемет и окатил пространство по ту сторону двери жидким прометием. Мгновенная вспышка, как факел, осветила широкий холл и даже дала увидеть, что находится дальше, прежде чем погаснуть, оставив после себя только мерцающие угли.
— Все чисто! — крикнул Бак'ен и, не выпуская из рук своего громоздкого оружия, отступил в сторону, позволив сержанту и нескольким боевым братьям пройти внутрь.
Сержанту Локу и его опустошителям было приказано оставаться в арьергарде и занять позицию у входа, в то время как Ба'кен должен последовать в здание вслед за тактическим отделением.
Дак'ир быстро вошел, и его отделение рассыпалось веером, перекрывая все возможные направления атаки противника.
Они почти уже час бродили по городу, обыскивая развалины трех жилых кварталов, и до сих пор еще не вступили в контакт ни с имперскими силами, ни с врагом. Отчеты от двух других штурмовых групп, регулярно поступающие в шлемные передатчики Астартес, тоже не отличались разнообразием.
Циррион был мертв.
И все же имелись несомненные признаки того, что город покинут лишь недавно: кое-где люмосферы все еще мерцали в разбитых окнах жилых домов, шипящие сонофоны в общественных закусочных продолжали играть популярные мелодии, застывшие гравилеты урчали незаглушенными двигателями, тускло светились окна остановившихся маглевов. Жизнь прервалась здесь быстро и, очевидно, насильственно.
Многочисленные дороги и наиболее удобные маршруты были заблокированы горами щебня и глубокими воронками. Согласно мнению брата Аргоса, именно через этот муниципальный храм проходил кратчайший путь вглубь восточного сектора. Он также утверждал, что это наиболее вероятное место, где могли собраться выжившие. Этот технодесантник остался с полковником Танхаузе в Нимбаросе и теперь через гололитический экран управлял тремя штурмовыми группами, ведя их по разработанному им лично маршруту, по ходу дела внося исправления в свою рабочую схему, когда получал от Саламандр отчеты о завалах, разрушенных улицах и прочих изменениях в ландшафте.
— Вызываю брата Аргоса, говорит «Пламя», — произнес по воксу Дак'ир. — Мы достигли ворот муниципального храма. Нам нужен план сквозного прохода.
Приятную вибрацию плазменных двигателей, держащих огромный город над поверхностью планеты, Дак'ир ощущал даже через силовые доспехи, и это вдруг напомнило ему о том, насколько ненадежно это поле боя, на котором они сейчас находятся.
Отбросив эту вредную мысль, он стал медленно вращать головой, освещая нашлемным люминатором широкий храмовый холл. Луч люминатора выхватил большую ромбовидную комнату, вдоль боковых стен которой стояли ряды сваленных друг на друга рабочих столов. Сверху сквозь стеклянный купол потолка пробивался свет уличных люмосфер, которые сиянием своих резких лучей покрыли пол помещения яркими заплатами. Яркие вспышки молний в верхней атмосфере Стратоса добавили освещенности.
Обугленные лепестки испепеленных огнеметом Ба'кена пергаментов бесшумно скользили по полированному полу или порхали, как светляки, повинуясь дуновению невидимого ветра. Некоторые трепетали на колоннах, поддерживающих своды храма, прибитые гвоздями или железными костылями. Видимо, это были остатки свитков с молитвами или благодарностями — вывешенными здесь, когда люди еще не впали в безысходное отчаяние.