— Это молитва за пропавших без вести, — произнес брат Емек, дулом своего болтера прижав чудом уцелевший клочок к колонне, так, чтобы можно было прочесть текст на листке.
— А вот еще… — добавил брат Зо'тан.
Переключив свой люминатор на панорамный свет, он направил его на хромированную лестницу в дальней части комнаты, где виднелась балюстрада, на которой вповалку лежали тела клерков и администраторов, одетых в строгие черные костюмы. Опаленные свитки были приколоты кнопками к перилам и, будто бумажным саваном, покрывали лежащие на ступенях трупы.
— Тут их, должно быть, тысячи… — пройдя в холл, пробормотал сержант Лок.
И без того суровые черты ветерана помрачнели еще больше, когда он своим бионическим глазом оценил число убитых.
— Продвигайтесь к северному концу холла, — прозвучал сквозь треск помех голос брата-технодесантника Аргоса. — Лестница ведет на второй уровень. Далее, идя сквозь следующую комнату, держите курс на север. Затем, через галерею идете на восток, пока не обнаружите ворота. Там и выйдете из здания.
Дак'ир выключил передатчик. Во внезапно наступившей тишине он услышал громкий заунывный звук атмосферных очистителей, встроенных в барьерную стену вокруг города, которые непрерывно перерабатывали воздух внутри купола, регулируя его химический состав. Сержант был уже готов отдать приказ к выступлению, когда звук этот вдруг резко переменился. Изменилась высота звука, как будто мотор очистителя переключили на более высокую скорость.
Дак'ир снова открыл передатчик на своем боевом шлеме.
— Цу'ган, ты ощущаешь какие-нибудь изменения в работе атмосферных очистителей?
Добрые тридцать секунд он был вынужден слушать электростатические помехи, прежде чем сержант ему ответил.
— Никаких изменений. Не ослабляй своей бдительности, игнеец! У меня нет ни малейшего желания вытаскивать твое отделение из передряг, когда управление выскользнет из твоих рук!
Цу'ган отключил связь.
Дак'ир выругался себе под нос.
— Выступаем! — отдал он приказ отделению.
Сержант очень надеялся, что они скоро встретят врага.
— Никогда бы не доверил ему командование, — пробормотал Цу'ган, обращаясь к своему помощнику Ягону.
— У нашего брата-капитана, должно быть, имеются свои резоны, — ответил тот своим вкрадчивым, всегда подчеркнуто-нейтральным тоном.
Ягон никогда далеко не отходил от своего сержанта и всегда готов был дать дельный совет. В отличие от большинства братьев, он обладал довольно худощавым телосложением, но недостаток в объеме тела с лихвой компенсировал хитростью и коварством. Ягон старался быть на стороне силы, а в данный момент такой силой были Цу'ган и восходящая звезда — капитан Кадай. Ягон, так же как и сержант, имел при себе ауспик и следил по нему за аномальными скачками на графике активности, которые вполне могли предшествовать нападению из засады. Осторожно пробираясь в тенях гидропонного питомника, он следовал за своим сержантом — не более чем на два шага позади.
Крошечные резервуары с питательным раствором, заполнившие многочисленные ящики из хрома, были расставлены по всей площади огромной куполообразной камеры. Эти хранилища химикатов стояли плотными рядами и содержали как образцы всевозможных сельскохозяйственных растений, так и несъедобных представителей флоры. Многие контейнеры сейчас лежали перевернутыми, и оранжерея более напоминала искусственные джунгли, чем имперский питомник, обеспечивающий пропитанием целый городской район.
— Причуды у него имеются! — ответил на замечание помощника Цу'ган и неожиданно для всех дал сигнал остановиться.
Он согнулся и стал напряженно всматриваться в странное свечение в верхней части оранжереи. Его отделение, которое он сам вымуштровал, тут же заняло боевые позиции.
— Огнемет! — прорычал он в переговорное устройство.
Брат Гонорий выдвинулся вперед, и воспламенитель в его оружии тотчас вспыхнул маленьким огоньком. Саламандр заметил мерцание синего языка, возникшего как реакция на присутствие чего-то необычного в воздухе, и, хлопнув по стволу, скороговоркой прочел литанию, обращаясь к духу машины. Воспламенитель тут же вернулся в норму.
— По вашему сигналу, сержант.
Цу'ган поднял руку.