— Чтобы спасти Циррион, мне придется погубить его жителей?
— Некоторые могут выжить, — предположил Фугис, хотя в его словах и не было убежденности.
— Очень немногие, и это в лучшем случае, — заключил Кадай. — Нет, это не выход.
Идея вывести из строя городские гравитационные двигатели выглядела довольно скверно. Но эта казалась еще хуже. Саламандры, чей орден гордился своей гуманностью, своей присягой защищать слабых и невинных, один холокост просто заменяли другим.
Кадай сжал рукоять своего громового молота. Молот был черным, с тяжелым массивным бойком, похож на подлинное орудие кузнеца. Капитан придал ему такую форму в глубоких недрах Ноктюрна, и он отчетливо помнил, как текущая лава отбрасывала на его черную кожу теплое оранжевое сияние. Как же хотел Кадай вернуться туда сейчас! К наковальне и к жару кузницы! Молот был символом. Он был подобен тому оружию, с которым примарх Вулкан поднялся на защиту мира, ставшего ему родиной. В молоте Кадай нашел сначала решение, а потом и силу, необходимую для того, чтобы совершить, что должно.
— Мы идем за тобой, брат! — сказал он со стальной решимостью в голосе. — Береги инженера. Пусть к нашему прибытию он будет готов отправиться в путь.
— Я буду держаться до последнего.
В воксе вновь воцарился белый шум.
Кадай ощутил, как покорность судьбе тяжелой мантией легла ему на плечи.
— Брат Аргос зафиксировал источник сигнала и передал его координаты на наш ауспик, — сообщил ему Дак'ир, отвлекая капитана Саламандр от мрачных мыслей.
Кадай кивнул.
— Сержанты, вернитесь к своим боевым группам! Остальные останутся здесь, — сказал он и подозвал своего помощника. — Н'келн! — обратился Кадай к своему ветерану-сержанту. — Ты возглавишь операцию по вызволению Фугиса и инженера.
— Мой повелитель! — воскликнул Цу'ган.
— Как только мы уйдем, мятежники почти наверняка отведут отсюда свои силы. Мы не сможем удержать их здесь, лишь обороняя отвоеванную территорию, — объяснил Кадай. — А нам нужно, чтобы их внимание было приковано к месту, которое выберем мы.
— Капитан, это самоубийство! — прямо сказал ему Дак'ир.
— Возможно. Но я не могу рисковать Фугисом и инженером. Их выживание — вопрос первостепенной важности. Путь Прометея есть самопожертвование, сержанты, — вы это знаете.
— При всем уважении, капитан, — вступил в разговор Н'келн. — Брат Маликант и я хотели бы остаться и сражаться вместе с остальными.
Стоящий позади ветерана-сержанта Маликант, ротный знаменосец, уверенно кивнул.
Оба Саламандра уже были ранены в этой злосчастной кампании по освобождению Цирриона. Маликант из-за ранения в ногу, полученного при взрыве бомбы на площади Аереона, тяжело опирался на древко знамени, а Н'келн все время кривился от боли в сломанных ребрах.
Кадай был вне себя от ярости:
— Ты отказываешься подчиняться моим приказам, сержант?
Несмотря на гнев капитана, Н'келн стоял на своем:
— Так точно, мой лорд!
Кадай сверкнул на него глазами, но гнев его тут же угас, когда он осознал смысл слов ветерана-сержанта. Он обнял Н'келна за плечо:
— Держитесь, сколько сможете. Покидайте укрытия, только когда это будет необходимо, и быстро наносите удар. Возможно, вам удастся проскочить под обстрелом без особых потерь.
Салютуя, Н'келн ударил кулаком в нагрудник и вместе с Маликантом вернулся на позиции, присоединяясь к ожидающим их там боевым братьям.
— Теперь это дело чести, — произнес капитан, глядя вслед двоим Саламандрам.
Они были исключительными воинами. Как и все его братья. Капитана переполняла гордость за всех и за каждого в отдельности.
— Фугис ждет. В огонь битвы, братья!
— На наковальню войны! — торжественно подхватили все, как один.
Саламандры повернулись и, не оглядываясь назад, пошли прочь от своих братьев, оставив тех наедине с их собственной судьбой.
Туннели выглядели заброшенными.
Ба'кен медленно поводил из стороны в сторону дулом тяжелого болтера, его натренированные чувства были обострены до предела.
— Слишком тихо…
— Ты предпочел бы бой? — через передатчик отозвался Дак'ир.
— Да, — честно признался Ба'кен.
Саламандры разбились на две группы, идущие по обе стороны туннеля, и сержант шел на несколько метров впереди своих бойцов. Каждый космодесантник соблюдал дистанцию в несколько метров от идущего впереди него брата и, принимая во внимание вероятность засады, прикрывал его с тыла и флангов. Встроенные в шлем люминаторы резкими лучами освещали темные коридоры, и в созданных ими густых тенях воображение рисовало бесчисленные опасности.