— Жизнь за жизнь, Рамлек. Ты это знаешь. Гор'ган готов?
— Готов, — проскрипел воин в рогатом шлеме.
Нигилан ухмыльнулся, и застарелые шрамы на его щеке непривычно натянулись. Он редко использовал эти лицевые мышцы.
— Скоро здесь будут наши враги… — прошипел он, и искры психической энергии, слегка потрескивая, пробежали по его сжатому кулаку. — И вот тогда мы наконец отомстим!
Прозрачные, как зеркало, глаза не мигая глядели из-под сводов мавзолея, но в омертвении своем уже не могли ничего увидеть. Крошечные кристаллы льда покрывали губы покойного, скопились и на веках, отчего глаза мертвеца были полуоткрыты, словно тот погрузился в летаргию. Туловище несчастного нелепо выгнулось дугой на холодном камне могильной плиты, а голова безжизненно свисала с ее края.
Он был не один. По всему храмовому сектору виднелись мертвые тела — как лояльных горожан, так и мятежников. Их объединила смерть, поскольку дыхание и жизнь у них были отняты при зачистке атмосферы Цирриона. Некоторые, смирившиеся с судьбой, держали друг друга в последнем отчаянном объятии; другие же до конца боролись за жизнь, о чем говорили пальцы, вцепившиеся в шею, когда люди в агонии тщетно пытались наполнить воздухом свои легкие.
Над развалинами храмового района повисла тревожная тишина, странным образом гармонирующая с данным местом: глубокий покой саваном окутал разбитые обелиски и величественные часовни. Все пространство кладбища было усеяно мавзолеями и гробницами, украшенными скульптурой. Тут и там виднелись фигуры, укрытые мраморными плащами и капюшонами, коленопреклоненные, молящиеся, скорбящие.
— Как много смерти… — тихо произнес Дак'ир и, вспомнив, что десятилетие назад уже видел схожую картину, взглянул на своего капитана.
Казалось, что Кадай готов вынести все, как и подобает стоику, однако Дак'ир почувствовал, что это зрелище глубоко задело капитана.
Осторожно продвигаясь по переходам подземного лабиринта, Саламандры прошли по городу, не встретив сопротивления. Даже не имея карты подземного комплекса, технодесантник Аргос смог определить маршрут, основываясь на уже известном ему расположении секретного входа, а также на основе видеоотчетов, которые боевые братья передавали ему по мере своего продвижения через сумрачные пределы нижних уровней. После часа блужданий по узким темным коридорам Саламандры наконец обнаружили замаскированный выход на поверхность, где перед ними во всем величии предстал храмовый сектор Цирриона.
Кадай велел воинам приготовиться отражать сопротивление. Честно говоря, он был бы этому рад. Все, что угодно, лишь бы задвинуть куда-нибудь вглубь сознания тот ужас, который он вынужден был совершить в отношении местных жителей. Однако никакого сопротивления не было, Саламандры без помех прошли сквозь белые ворота храмового комплекса, но на каждом шагу их встречали те, чьи мертвые глаза напоминали Кадаю о совершенном.
К счастью, Фугиса без помех доставили к площади Аереона. Когда Кадай через передатчик связался с апотекарием, его обуревали противоречивые чувства. За спасение планеты пришлось заплатить чудовищную цену — уничтожить практически все население Цирриона.
— Аура Иерон лежит в полукилометре к северу, — донесся из вокса металлический голос Аргоса, скрежет которого отвлек капитана от погружения в пучины вины.
— Я его вижу, — просто ответил Кадай. Он оборвал связь с технодесантником и обратился к своим воинам: — Граждане Цирриона своими жизнями заплатили за шанс победить в этой войне. Так давайте же оправдаем их упования! Так или иначе, сегодня все закончится. За мной, братья! Во имя Вулкана!
Впереди, как рука скелета, протянувшаяся к черному ночному небу, маячил силуэт храма Аура Иерон…
Пригибаясь к земле, Дак'ир пробирался вдоль темных ниш западной стены храма. С другой стороны погруженного во мрак храмового нефа вдоль боковой стены крался Цу'ган.
В то же самое время, скрываясь за выщербленными колоннами и кусками обрушенной крыши Аура Иерона, к центру здания незаметно продвигался Кадай с оставшимися с ним воинами. Несмотря на силовые доспехи, они двигались тихо и, не привлекая к себе внимания, довольно быстро приблизились к своей цели.