Фугис, которого он еще никогда не видел таким изможденным и худощавым, заботливо склонился над Дак'иром.
Душевные муки дополняла боль физическая, и Дак'ир потянулся к лицу рукой, почувствовав жжение.
Фугис схватил его за запястье, прежде чем тот успел коснуться ожога.
— Я бы на твоем месте этого не делал, — предупредил он сержанта. — Ты получил серьезные ожоги. Ты выздоравливаешь, но кожный покров еще слишком тонок.
Фугис отпустил его запястье, а затем, чтобы облегчить боль, добавил дозу лекарственного раствора во внутривенный катетер.
Болеутоляющие средства, катализируя в его теле естественные процессы регенерации, начали действовать, и Дак'ир расслабился.
— Что произошло?
В воспаленном горле першило, и он почти прохрипел свой вопрос. Фугис отступил к медицинскому столу и начал перебирать инструментарий. Дак'ир заметил, что он хромает: место перелома, который он получил при падении, было закрыто временной шиной. Однако апотекария, известного своим упорством, переходящим порой в жестокость, такая малость не могла отвлечь от работы.
— Стратос спасен, — просто ответил он, склонившись над инструментами и не поворачиваясь к Саламандру. — Когда Оратор был убит и заработали наши огнеметы, власть мятежников тут же пала. Атмосферные штормы утихли через час после того, как мы вернулись на площадь Аереона, — продолжил он. — Спустя двадцать минут прибыл библиарий Пириил с остальной ротой. Братья должны были поддержать Н'келна, но тот к тому времени уже овладел стеной и был на пути к Аура Иерону…
— Однако прибыл туда слишком поздно, чтобы спасти Кадая, — закончил за него Дак'ир.
Фугис прервал свои действия и, неловко качнувшись, ухватился рукой за край стола:
— Да. Даже геносемя не удалось извлечь.
Повисло горестное молчание, затем апотекарий продолжил свой рассказ:
— Корабль типа «Грозовая птица» незамеченным покинул планету. Мы обнаружили это слишком поздно, чтобы начать преследование.
Злостью, которая прозвенела в голосе Дак'ира, можно было резать металл.
— Это бежал Нигилан вместе с другими отступниками!
— И только Вулкан знает куда, — отозвался Фугис, повернувшись к пациенту. — Библиарий Пириил принял командование Третьей ротой и будет ее командиром до тех пор, пока магистр ордена Ту'шан не назначит кого-то уже на постоянной основе.
Дак'ир нахмурился:
— Так мы летим домой?
— Наша миссия в Адронном Поясе выполнена. Мы возвращаемся на Прометей, чтобы пополнить ряды и зализать раны.
— Мое лицо… — после долгой паузы отважился спросить Дак'ир. — Я хочу на него взглянуть.
— Конечно, — сказал Фугис и поднес зеркало.
Пострадала значительная часть кожных покровов на лице Дак'ира. Почти половина черной кожи стала практически белой под действием теплового мелта-излучения. Странно, но, обожженное и свирепое, теперь его лицо выглядело почти человеческим.
— Реакция на интенсивное излучение, — объяснил Фугис. — Повреждение привело к локальной клеточной регрессии, то есть к возвращению клеток к тем формам, которые предшествовали их генетической эбонизации, к состоянию до того, как ты стал Астартес. Еще не могу сказать наверняка, но пока нет никаких признаков быстрой регенерации тканей.
Сходство с человеком было разительным, и Дак'ир, не зная, что и думать, как зачарованный глядел в зеркало. Фугис прервал размышления Саламандра.
— Пока трогать ничего не буду. Оставлю все как есть, — сказал он, забирая зеркало. — Состояние твое стабилизировалось, и ничего больше на этой стадии я сделать не могу. Вернусь через несколько часов. Твоему телу нужно дать время на исцеление, и тогда ты снова сможешь сражаться. Сейчас отдыхай! Когда вернусь, рассчитываю увидеть тебя здесь, — сказал апотекарий и, хромая, вышел из бокса.
Но когда раздалось шипение стравливаемого воздуха и металлические двери закрылись, Дак'ир уже знал, что он остался не один.
— Цу'ган?
Он почувствовал присутствие своего боевого брата еще до того, как тот вышел из тени.
— Брат!.. — радостно прохрипел Дак'ир, вспомнив момент их душевного единения, когда они сражались в храме.
Но как жар костра уносится холодным ветром, так улетучилась и радость, когда Дак'ир увидел мрачное лицо Цу'гана.
— Ты не достоин быть Астартес, — произнес тот ровным голосом. — Смерть Кадая на твоей совести, игнеец! Если бы ты не послал меня за отступником, если бы ты был достаточно расторопен, чтобы среагировать на опасность в наших рядах — мы бы не потеряли нашего капитана! — Взгляд Цу'гана был холоден как лед. — Я этого не забуду!