Роскошь внутреннего убранства корабля резко контрастировала с его обшарпанной оболочкой. Роккритовые колонны, соединенные летящими контрфорсами, возносились вверх на тысячи футов. Между ними тянулись стрельчатые арки, ведущие в затененные, разбегавшиеся во все стороны переходы. Из мрака скалились горгульи всех форм и размеров — личины древних богов, которым молились здесь тысячелетия назад.
Теперь в этих холодных и пустых залах поклонялись единственному божеству: Великой Злобе, Богу-Отступнику, Изгнаннику, Злобе Утерянной, Иерарху анархии и террора. И вскоре, когда настанет час приношения, он попирует всласть.
Сыны Злобы сняли доспехи, и от обнаженной плоти в свете огня поднимался пар. Каждый из братьев окроплен был жертвенным ихором, каждого с ног до головы покрывала кровь, и каждый насытился.
Инвикт преуспел в этом больше других. По его губам и подбородку все еще стекала свежая кровь Астартес, в чье твердокаменное тело он вгрызся. К чести Астартес, слуга Повелителя-Трупа не испустил ни звука, пока Инвикт вновь и вновь погружал зубы в его плоть, отдирая мясо от костей и пируя во славу Злобы. Сейчас от космодесантника остался кровавый обрубок, свисающий с ржавой цепи, подобно разделанному окороку.
Остальные жертвоприношения прошли не так тихо, как у Инвикта. Под потолком гигантского зала все еще носилось эхо криков и просьб о пощаде. Повсюду горели костры, на горячих углях дымились остатки ночной гекатомбы.
Инвикт мог поклясться, что из дальних, неисследованных глубин корабля доносится смутный шум, — словно кричало что-то огромное, напрягая нечеловеческие легкие. Оно повторяло одну и ту же фразу. Мощь голоса доносила слова с многомильного расстояния, но, как Инвикт ни старался, он не мог понять их смысл. В конце концов он решил не обращать внимания на звук, позволяя словам слиться с потрескиванием корабля и с отголосками ночной трапезы.
Воин переключил внимание на балкон на другом конце огромного зала, где, облаченный в церемониальную броню, стоял лорд Кахал — величайший из них, магистр ордена Сынов Злобы. Древнее лицо магистра кривилось в плотоядной усмешке — Кахал явно был доволен сегодняшней жертвой. Теперь каждый из Сынов смотрел на магистра в ожидании, когда он удостоит их своей речи.
Некоторое время Кахал молчал, окидывая воинов ледяным взглядом и будто наслаждаясь последним мгновением, перед тем как нарушить тишину.
— Братья, — голос магистра, глубокий и звучный, наполнил зал до скрытого в тенях потолка, — мы достойно почтили Злобу этой ночью. Тысяча душ, наполненных мукой и ужасом, вознеслась к нему. Хорошо, что в преддверии грядущего крестового похода мы принесли ему столь обильную жертву.
Инвикт сжал кулаки в ожидании. Все знали, что Сыны Злобы вскоре отправятся на войну — в крестовый поход, равного которому орден еще не ведал.
— Для подобной битвы нам понадобятся непревзойденные воины, истинные мужи, которые проявят себя в Испытании Лабиринта. Только преуспев в нем, вы докажете, что достойны шагать в рядах Обреченных.
Инвикт почувствовал краткий укол возбуждения и был уверен, что его братья ощущают то же самое. Каждое столетие, когда Сыны Злобы возвращались к останкам гигантского корабля, немногие избранные решались на Испытание Лабиринта. Больше их никто не видел, но считалось, что те, у кого хватило силы и хитрости преодолеть ловушки «Лабиринта», становились Обреченными, кланом священных воителей Злобы. Каждого из членов своего элитного клуба Изгнанник наделял божественными дарами небывалой силы и отсылал на темные тропы Галактики, дабы там Обреченные с холодным мастерством разили его врагов. Инвикт давно жаждал этого и теперь наконец-то почувствовал, что готов добиваться цели.
— Кто из вас достаточно силен, смел и сообразителен, чтобы встретиться с Лабиринтом? — вопросил Кахал.
С высоко поднятой головой, с телом, все еще покрытым кровью недавнего жертвоприношения, Инвикт шагнул вперед, дабы предстать перед Кахалом. Он не поклонился и не выказывал вассальной покорности, а, напротив, дерзко выставил подбородок в знак того, что готов бестрепетно встретить испытание.
Лорд Кахал удовлетворенно улыбнулся — широкая ухмылка почти надвое рассекла его старческое лицо. Вдохновившись примером Инвикта, вперед выступили и другие, готовые доказать, что также достойны испытания. В итоге двадцать воинов встали плечом к плечу с Инвиктом, полные решимости встретиться с ужасами Лабиринта.